Post has shared content
Приволжский районный суд Ивановской области приговорил женщину к одному году условного срока за то, что она в августе похитила кетчуп и немного сахара на 70 рублей, а в начале декабря — две банки тушёнки, упаковку макарон, сахар, печенье и 17 пакетиков чая на 560 рублей.

Пенсионерка решилась на отчаянный поступок из-за голода. Женщина получает пенсию в размере 7300 рублей, которой совсем не хватает на проживание.

Так, 4500 рублей ежемесячно уходит на погашение кредита за холодильник, а после оплаты коммунальных платежей у пенсионерки остаётся на питание чуть больше 1000 рублей. У женщины есть гражданский супруг. Он работает на местной ферме, но зарплату там не платят с июня.

— Прошу вас, не сажайте меня, я вообще не знаю, что со мной творится, — обратилась пенсионерка к судье.

Старший помощник прокурора Приволжского района Денис Грачёв сообщил, что преступления женщины отнесены законом к категории тяжких, направленных против собственности.

При этом сосед, у которого женщина украла продукты, претензий к пенсионерке не имеет. И прокурор, и адвокат попросили об условном наказании.

Post has shared content
Где ты взяла, швабра в ботах, свой "знаменитый доклад ЦК КПСС, составленный на основе исследований Центрального научно-исследовательского экономического института Государственной плановой комиссии РСФСР. По этому докладу, 75% населения находились за чертой бедности, а товары в Союзе (от мотоцикла до сахара) были многократно дороже, чем в США. Что в сравнительном, что в абсолютном исчислении"?

Где ты взяла Доклад ЦК КПСС о бедности в СССР, если такого доклада никогда не существовало в истории СССР?

Его не существовало, щеколда ты безмозглая, потому что его не могло существовать в принципе!

Потому что бедности в СССР никогда НЕ БЫЛО! Кроме короткого периода после Революции и такого же короткого периода после войны. Но даже в эти времена такого доклада не могло быть, дурища!

Потому что НЕ БЫЛО ТОГДА ЦК КПСС! ВКП(б) была.

Post has shared content
Большой советской энциклопедии, БСЭ

ПАРТИЙНАЯ ШКОЛА В ЛОНЖЮМО

школа в Лонжюмо (Longjumeau - местечко под Парижем), первое учебное заведение для подготовки партийных кадров из рабочих; создана большевиками под руководством В. И. Ленина весной 1911. Слушатели школы отбирались местными партийными организациями в России и утверждались мандатной комиссией и общим собранием Школьного комитета, образованного по решению Январского пленума ЦК РСДРП 1910. Было принято 13 слушателей, посланных организациями из Москвы (3 чел.), Петербурга (3 чел.), Баку, Иваново-Вознесенска, Николаева, Тбилиси, Сормова, Екатеринославской губернии, Домбровского угольного бассейна (Польша), и 5 вольнослушателей. Школа была единой для РСДРП; в ней учились 10 большевиков и др. В числе учеников были: И. С. Белостоцкий, Б. А. Бреслав, А. И. Догадов, Я. Д. Зевин, А. И. Иванова, Г. К. Орджоникидзе, И. В. Присягин, И. И. Шварц, И. Д. Чугурин и др. Идейным руководителем школы и ведущим лектором был Ленин - он прочел 56 лекций (курсы политической экономии, аграрный вопрос, теория и практика социализма в России, о материалистическом понимании истории), сделал доклад о текущем моменте и положении дел в партии, провёл занятие о 'Манифесте Коммунистической партии' К. Маркса и ф. Энгельса. Курсы лекций о рабочем законодательстве, о парламентаризме и думской социал-демократической фракции, по истории социалистического движения в Европе, о профсоюзном движении, по истории литературы и искусства, по истории РСДРП, о национальном вопросе и др. прочли Н. А. Семашко, Д. Б. Рязанов, Ш. Раппопорт, И. Ф. Арманд, В. Л. Ледер, А. В. Луначарский и др. После завершения занятий [17(30) августа 1911] слушатели выехали на нелегальную партийную работу в Россию. Ленинская школа в Лонжюмо была предшественницей будущих большевистских партийных школ и коммунистических университетов.

Лит.: Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 20, с. 294, 484-86; Отчёт первой партийной школы в Лонжюмо, 'Исторический архив', 1962, |5; Нелидов Н., Барчугов П., Ленинская школа в Лонжюмо, М.. 1967.

Большая советская энциклопедия, БСЭ. 2012
PhotoPhotoPhotoPhoto
15.04.15
4 Photos - View album

Post has shared content
На Урале рабочим чулочной фабрики выдают зарплату носками!

ООО «Лысьвенская чулочно-перчаточная фабрика» в Пермском крае последние два года терпит большие финансовые убытки и задерживает зарплату работникам. Чтобы сократить долги, руководство предложило сотрудникам получить зарплату в натуральном выражении – продукцией.
«Рабочим предложили взять продукцию на 12, 16 и 18 тысяч рублей <…> Говорили, что одному аж 80 тысяч рублей носками распорядились отдать, «газель» нанимать пришлось… По 12 и 13 тысяч рублей задолженности предложили погасить носками всем», – рассказал на условиях анонимности один из работников фабрики агентству новостей «Между строк».
...
На прошлой неделе рабочие ЛЧПФ во время забастовки добились от руководства фабрики выплат по три тысячи рублей на руки.
«Мы так живём, бастуем по очереди – сначала один цех, потом другой, деньги-то выборочно дают, неровно и не в одно время. На этой неделе тоже планируем бастовать, чтобы хоть за март денег дали. А то дадут тысячу в месяц, потом месяц денег нет, а как на эту тысячу прожить, вы представляете? Я нет! Мы писали в прокуратуру, местную. Так вот они нам звонят и говорят, что не могут найти нашего директора, а он здесь, рядом с нами стоит. И спрашивают нас: “Вы разве ещё надеетесь чего-то добиться, каких-то выплат?” Представляете?» – говорит Михаил.

Руководство лысьвенской чулочно-перчаточной фабрики испытывает финансовые сложности и копит долги по зарплате перед работниками уже на протяжении нескольких лет. В 2015 году на ЛЧПФ прошли массовые сокращения, после которых в штате из 900 сотрудников осталось около 300 человек. На общем собрании акционеров ОАО было реорганизовано в ООО. В мае 2016 года Следственное управление СК РФ по Пермскому краю возбудило уголовное дело по факту задержки заработной платы. Предприятие не платило более 400 работникам с января по апрель 2016 года. Тогда фабрике удалось избежать банкротства благодаря тому, что ОАО «МСП Лизинг» согласилось подписать мировое соглашение о погашении ЛЧПФ долга в 9,4 миллиона рублей. График погашения платежей, по сообщениям местных СМИ, был расписан до 2020 года. Часть зарплаты была выплачена.

«Сейчас на фабрике, может, человек 50 работают, остальные сидят на 2/3, – рассказывает работник предприятия. – Остались мастера да пенсионеры, им, как и мне, уходить некуда – работы в городе нет. Сам я отработал здесь не один десяток лет, многое пережил. Несколько лет назад при фабрике была организована компания “Синергия”, и нас всех на работу в эту компанию перевели, деньги через эту контору отмывали, позже нас обратно на ЛЧПФ перевели. Сейчас предприятие разваливается: крыша протекает, воду сливать не успевают, стены разрушаются, оборудование старое, несколько кабинетов “заморожены”. Мы, оставшиеся, живём надеждой, но как фабрика будет работать зимой и будет ли на самом деле, непонятно».

_ Лысьвенской чулочно-перчаточной фабрике уже более 70 лет. Она, согласно официальной информации, является одним из крупнейших предприятий лёгкой промышленности в России и выпускает практически все группы чулочно-носочных изделий высокого качества._

Photo

Post has shared content
Скоро будет рождество
Гадкий праздник буржуазный,
Связан испокон веков
С ним обычай безобразный:
В лес придет капиталист,
Косный, верный предрассудку,
Елку срубит топором,
Отпустивши злую шутку.

Тот, кто елочку срубил
Тот вредней врага раз в десять,
Ведь на каждом деревце
Можно белого повесить! 
Animated Photo

Post has shared content
Конечно , много общего ! Вот например ....
ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА, ИЛИ КАК СТАТЬ НАСТОЯЩИМ АМЕРИКАНЦЕМ

«Прекрасная Америка!» — называют свою страну американцы. И она действительно прекрасна. Удивительны ее бескрайние просторы, на которых уместился целый учебник географии, от жарких пустынь до вечных снегов. Достойны восхищения ее люди, свершившие уникальный исторический эксперимент и создавшие новое мощное государство из ничего. Как бы критически ни относились к характеру американцев сторонние наблюдатели, большинство посетивших эту страну согласятся, что это место, где чувствуешь себя легко. Удобная жизнь, безграничный комфорт, терпимое отношение к вашим ошибкам в языке и сильному акценту, искреннее стремление помочь ближнему (пусть даже в их представлении, единственный путь к спасению — это стать американцем) — все это по-прежнему делает Америку местом, куда в поисках счастья продолжают стекаться многочисленные иммигранты, мечтающие стать «настоящими» американцами. Какие же они, эти загадочные американцы, если попытаться взглянуть на них без голливудского лоска, но и без европейского снобизма? 

Крупная нью-йоркская газета писала в 1863 году в разгар Гражданской войны: «Нам не нужны симпатия России, симпатия Франции, симпатия Англии, симпатия любого европейского правительства… Демонстрация нашей огромной военной и военно-морской силы, наши природные запасы, которым нет равных, и наше национальное единство заставят мир уважать и бояться нас». Звучит вполне современно.

Двойной стандарт

Высокомерное отношение к американцам всегда было признаком хорошего тона в европейских странах. Соединенные Штаты как государственное образование в разные исторические периоды оценивались по-разному — когда с сочувствием, когда с негодованием, когда с восхищением, когда со страхом, — но характер жителей этой страны вызывал однозначное неприятие. Чрезмерная деловитость, жадность, эгоизм, сочетающиеся с невежественностью, грубостью, бездуховностью и отсутствием хороших манер, — такие черты испокон веков приписываются американцам.

На этом фоне странной, если не сказать парадоксальной, выглядит все более очевидная и повсеместная американизация всего мира. Европейский обыватель, презрительно косящийся на шумную и пеструю толпу американских туристов, скорее всего, одет в американские джинсы, только что вышел с детьми из Макдоналдса, слушает в автомобиле американскую музыку, а вечером, попивая купленную в супермаркете кока-колу, будет смотреть по телевизору голливудский боевик. Американский идеал бесплотной красоты заставил многих европейских девочек отказаться от сладкого, а культ силы отправил мальчиков накачивать мышцы в спортзалах.

Еще несколько лет назад англичане с негодованием отзывались о знаменитой американской фразе «Have a nice day!», что можно дословно передать как «Пусть ваш день будет приятным!», но только высказанную тоном приказа — «Я кому сказал!», считая ее выражением некоторого насилия над личностью. А если я не хочу, чтобы он был приятным, или не могу? Сегодня фраза успешно прижилась в английской повседневной жизни, а для многих продавцов магазинов стала автоматической.

Пионеры нового света

Американские семьи бережно хранят память о своих истоках. Биография любого американца неизбежно начинается с указания на его происхождение — «из семьи ирландских переселенцев», «сын итальянских эмигрантов», «предки приехали в Америку из Восточной Европы». Существует даже своеобразная американская аристократия, ведущая отсчет от первых колонистов, прибывших на корабле «Мэйфлауэр». Но это все скорее дань моде, своеобразное хобби, не более — единство различных составляющих этой пестрой толпы не вызывает сомнения. Сильны скорее региональные различия между Севером и Югом, Западным и Восточным побережьем, чем между различными составляющими американской нации.

На заре их молодости

Многочисленные европейские путешественники рисовали жизнь далекой страны не самыми розовыми красками. Надо помнить, что населяли Америку люди, покинувшие Европу и строившие свою жизнь по иным, новым принципам, что не могло не вызывать неприятного чувства у приезжих — они не скупились на яркие картины нового быта и новых нравов, царивших в молодой республике. «Американцы решительно не склонны к юмору, — писал англичанин Чарльз Диккенс, — и у меня создалось впечатление, что они от природы мрачны и угрюмы... Когда я ездил по стране, когда попадал в места, удаленные от больших городов, меня положительно угнетали ... преобладающая там серьезность и унылая деловитость; эта атмосфера была настолько повсеместной и неизменной, что мне казалось, будто в каждом новом городе я встречаю тех же людей, которых оставил в предыдущем…»

Одним из самых внимательных наблюдателей американской жизни XIX века стал молодой французский аристократ Алексис де Токвиль, классический труд которого «Демократия в Америке» и сегодня читается как увлекательный роман. Оценки, данные им американскому характеру, не столь однозначны, как у большинства других европейцев. «Американцы живут в стране чудес, — писал де Токвиль, — все вокруг них находится в постоянном движении, и они воспринимают это движение как прогресс. Для них обновление обозначает совершенствование. Они не видят никаких природных границ человеческой деятельности… Новый Свет — это счастливый край, пороки людей там почти так же полезны обществу, как добродетели!» Еще в 1831 году Токвиль пришел к пророческому выводу, увидев далекое будущее: «В настоящее время в мире существуют два великих народа, которые, несмотря на все свои различия, движутся… к единой цели. Это русские и англо-американцы… У них разные истоки и разные пути, но очень возможно, что Провидение втайне уготовило каждой из них стать хозяйкой половины мира».

Образец единения

Соединенные Штаты по праву могут считаться одним из самых грандиозных экспериментов в истории человечества, согласно которому были взяты представители разных национальностей, этнических групп и даже рас и помещены вместе на огромной территории, отрезанной от окружающего мира. В результате в довольно короткие сроки появилась новая общность, со своими вполне определенными традициями, нравами, ценностями, манерой поведения, восприятием мира — словом, всем тем, что называется национальным характером.

Еще в 1824 году один забытый ныне общественный деятель молодой республики в своей приветственной речи в Гарвардском университете провозгласил: «В Европе разобщенность народов начинается с различия языков и завершается различием рас, институтов и национальных предубеждений… В то же время все обширные территории, входящие в состав нашей республики, объединены не только одним языком, но и одним национальным правительством, в основном одними и теми же законами и обычаями, общими корнями. Человечеству здесь предоставлена возможность единения, о котором едва ли когда-нибудь до этого было известно на Земле». И это в то время, когда американцев и не признавали за единую нацию, считая их просто скопищем европейцев-неудачников.

Истоки "американской мечты"

Американская система ценностей изначально строилась в сильном взаимодействии с европейской. Отношение американцев к Европе является ключом к пониманию многих особенностей их натуры. Оно представляет собой причудливую смесь «любви-ненависти»: отторжения и зависимости, откровенного презрения и скрытой оглядки. С одной стороны, в Европе оставались истоки, корни, и это никогда не забывалось. Влечение к первоистокам, своего рода зов предков, не исчезали даже через несколько поколений, ощущались людьми, родившимися и выросшими в Америке. С другой стороны, дети, покинувшие свою мать по доброй или недоброй воле, часто таили в душе горькую обиду. Те, кто был вынужден уехать, не могли простить насилия. Те, кто добровольно покинул родину, сделали это, не найдя там покоя, счастья или достатка. И в том, и в другом случаях возникало своего рода отторжение от прошлого мира, рождавшее неприятие и протест. Доказать свое превосходство и независимость, догнать и перегнать ведущие европейские державы по экономическим, военным, социальным показателям стало важнейшей целью американского государства.

Противоречивым было всегда и отношение к европейской цивилизации. Европа для американца всегда была средоточием культуры, искусства, тонкого вкуса, исторических традиций и высокой духовности, недостаток всего этого очень остро ощущался в американском обществе. Но была здесь и оборотная сторона: традиции часто ассоциировались с консервативностью, аристократизм с косностью, культура и искусство со вчерашним прожитым днем, который закончился и никогда не повторится. Подобное отношение позволяло смотреть на недостатки своего мира под совершенно новым углом зрения: да, не хватает достоинств европейской культуры, зато нет и недостатков европейского общества. Нет устоявшихся традиций, зато есть демократизм, нет древних памятников, зато есть будущее, нет изысканных манер, зато есть прямодушие и энергия.

Неоднозначным было и то влияние, которое Европа оказывала на восприятие американцами окружающего мира. С одной стороны, оно было значительным и всеобъемлющим. Европа была основным мерилом ценностей. Определяя место того или иного явления в общей картине мира, американец невольно оглядывался на европейский образец. Внутренняя зависимость — моральная, нравственная, духовная — здесь была очевидна. Одновременно с этим сосуществовало и прямо противоположное чувство, схожее с детским духом противоречия.

Процесс национального самоопределения американского народа был неразрывно связан с процессом самоотторжения от европейских корней. Идея об уникальности, особом предназначении Америки, manifest destiny («предначертание судьбы»), «американская мечта» — все эти концепции и доктрины родились в первую очередь в сравнении, а точнее, противопоставлении Европе. Уже в нашем столетии появился ряд работ, посвященных анализу отношения американцев к Европе. Подчеркивая многоплановость и неоднозначность этих отношений, один из исследователей писал: «Европа всегда была для нас суровым отцом и доброй матерью, грозным врагом и храбрым союзником, хорошим учителем и непослушным учеником, постоянным побудителем и постоянным раздражителем». И далее: «Америка стала уникальной и великой именно потому, что была анти-Европой, Европа — эстетически привлекательной потому, что была анти-Америкой». Известный американский ученый Д. Бурстин определял эти отношения следующим образом: «До сих пор, когда мы начинаем говорить об уникальности Америки, мы почти всегда заканчиваем сравнением нас с Европой ... В Соединенных Штатах примерно до начала нынешнего века понятия «американский» и «европейский» в меньшей степени использовались как конкретно географические термины, чем как логические антитезы».

К вопросу об истории

Американский характер складывался под воздействием множества факторов, и, чтобы понять его, надо прежде всего обратиться к истории. Правда, сами американцы свою историю не признают. Большинство из них с легкой снисходительной усмешкой скажут вам, что «истории у нас нет», что звучит странно для страны, заселенной еще в начале XVII века и получившей независимость уже в конце XVIII. Дело в том, что история американцам просто не нужна. Они устремлены в будущее, их не интересует, что было, для них важно, что будет.

«Совершенно новый мир» — такой представлялась далекая страна стремившимся в нее переселенцам. Большинство приезжало туда в поисках лучшей доли, для того, чтобы начать все с самого начала, чтобы тот, кто был никем, стал всем, а значит, только будущее имело значение. Может быть, именно поэтому в Америке так сильно поклонение всему новому. Для того чтобы продать что-то успешно, достаточно приклеить ярлык «новинка» — и успех обеспечен. Компания всегда отдаст предпочтение молодому, пусть неопытному, кадру перед старым. Никто так свято не верит в новые медицинские средства, как американцы, именно оттуда, как правило, начинают свой путь все модные лекарства.

Интересно, что, не признавая историю, американцы крайне бережно относятся к своим историческим памятникам. Не только все старинные (по американским масштабам) здания содержатся в чистоте и порядке, созданы целые исторические зоны, размах которых потрясает. Так, город Уильямсбург ( Вирджиния), рядом с которым было основано первое постоянное поселение, превращен целиком в памятник эпохи. Вся центральная часть его отреставрирована в стиле XVII века, и турист попадает в атмосферу того времени. Все открыто и живет своей жизнью — магазины работают, аптека продает старинные лекарства (во всяком случае, упаковки выглядят вполне старинно), в булочной пекут хлеб, в кондитерской делают сладости, все одеты в костюмы и даже говорят на старый манер. На городской площади время от времени кого-нибудь казнят, да так натурально, что радуешься, встретив потом «казненного» в соседнем баре. Солидный «дворецкий» местного «губернатора» вечером за пинтой эля рассказывает счастливым туристам, что и сам не понимает уже, где реальность, а где история. И таких мест по стране много. Конечно, коммерция и здесь не забыта, гостиницы стоят дорого (можно выбрать век, в котором ты хочешь жить), и недостатка в желающих нет, но можно было открыть еще пару Макдоналдсов и заработать те же деньги, не прилагая столько усилий.

В 1930-е годы, в трудный для американцев период депрессии, Дейл Карнеги разработал свою формулу американского успеха, одним из главных составляющих которого была улыбка. «Улыбайтесь — это самый простой путь произвести хорошее впечатление», — убеждал соотечественников Карнеги, и весьма успешно, судя по числу его последователей. Американская улыбка — один из символов американской жизни. Неудачникам, страдальцам, людям разочарованным и несчастным нет места в прекрасной новой жизни.

Культ "самого-самого"

Масштаб и размах свойственны американцам. У них все должно быть самым-самым — на меньшее они не согласны. Их чувства, речь, эмоции — все чуть-чуть преувеличено. Реклама таблеток от простуды, сделанная в Англии, показывает больного, которому явно стало лучше: нет красного носа, появились улыбка и желание выпить чаю. Герой американской рекламы непременно после приема средства сбросит халат и закончит день на спортивной площадке. Восторженные возгласы американских туристов уже много лет действуют на нервы населению различных стран мира. При этом им надо показывать только все «самое» — самую старую церковь, самую большую картину, самый громкий колокол, самый дорогой дворец. Американцы же высмеивают эту черту: герои одного популярного фильма во время поездки по стране посетили «самый большой моток бечевки» и «самую большую не пригорающую сковородку».

Формула успеха

Люди приезжали в Америку для того, чтобы быть счастливыми, поэтому оптимизм стал неотъемлемой частью американского образа жизни. Что бы ни происходило в твоей жизни, все хорошо, иначе и быть не может. «Don’t worry, be happy»(«Не волнуйся, будь счастлив»), — уговаривают рядового американца с экрана телевизора. Знаменитая американская форма приветствия, столь обижающая чувствительных русских, звучит как пароль и отзыв: «Как дела?», ответ должен быть непременно: «Все хорошо» и никак иначе. Рассказывают, что Галина Волчек провела своеобразный эксперимент: на вопрос «Как дела?» поспешно сказала: «А у меня муж утонул!», ответом ей была лучезарная улыбка: «О, прекрасно!»

Кумирами американцев становились государственные и политические деятели, бизнесмены и карточные шулеры, жулики и ковбои, охотники и грабители. Всех их объединяло главное — они были победителями, они добились успеха. Установка на успех, характерная для американского общества, породила интересный тип героя: нескладного, смешного, совершающего промахи, вызывающего улыбку, но всегда побеждающего в конце. Не каждый в реальной жизни был суперменом, а вот к успеху стремился каждый, так что подобные герои успокаивали, давали надежду, наконец, просто развлекали и, видимо, поэтому были особенно любимы.

Легендарный герой Дикого Запада Дэви Крокет был не только метким охотником, но и неисправимым хвастуном. Главный его подвиг — спасение Земли от замерзания. Этого он добился тем, что смазал медвежьим салом колеса машины, выпускавшей Солнце на небо. Он был знаменит и тем, что ловил енотов одной своей улыбкой — вот она сила американской улыбки! Не выдерживая ее, они сами слезали с деревьев. Однажды он даже принял участие в выборах: «Выборы, что простуда, — считал Дэви. — С любым это может случиться и каждый принимает участие в выборах». На речи своего оппонента он приводил крокодила, которому становилось скучно, и он широко зевал, показывая огромные зубы. В результате такого нехитрого хода оппонент удрал, а Дэви прошел в конгресс от своего штата.

Любимым развлечением другого героя американских мифов были прыжки с высоты. Произнеся свой девиз — «В жизни нет ничего невозможного!», он целовал флаг и прыгал. Среди его подвигов было даже покорение Ниагарского водопада. В конце концов он прыгнул так глубоко, что выплыл с противоположной стороны земли у берегов Австралии, где научил прыгать кенгуру.

Персонажи современных американских фильмов нередко напоминают мифологических героев. Да, есть подлинные «супермены» — большие и сильные, они не боятся трудностей и в одиночку противостоят всем врагам, чаще всего спасая ни больше ни меньше как все человечество. Но есть и другие, такие как Индиана Джонс, нескладный и все время попадающий впросак, вызывающий смех своим видом и поступками, или герои Брюса Уиллиса, столь любимые подростками всех континентов, часто пьяницы и неудачники, но все-таки спасающие мир от вечного зла.

Тотальное равенство

Важнейшим фундаментом американского государства являются принципы равноправия. Равенство полное и всеобъемлющее во всем: правах, обязанностях и возможностях, перед Богом, государством и людьми, равенство всех, независимо от цвета кожи, национальности, пола, разреза глаз, интеллектуальных способностей и так далее. И оно не только провозглашается, но и свято соблюдается — за этим внимательно следит каждый член общества, это одна из главных его привилегий. Вместе с тем нет, наверное, ни одной другой страны, относящейся к так называемой западной цивилизации, где были бы столь распространены разного рода предрассудки. Не только широко известная дискриминация негров, лишь в 1960-е годы получивших право ездить в одном автобусе с белыми, или индейцев, так до конца этих прав и не получивших, — но и гораздо более изощренные ее виды.

Существование многочисленных предрассудков на фоне повсеместного равноправия и равенства привело по крайней мере к двум важным последствиям. Во-первых, все борются за права. Женщины, дети, негры, индейцы, лесбиянки, толстые, худые, больные, здоровые — трудно найти категорию, которая не ощущала бы себя ущемленной. Если кто-то не может бороться сам, за него вступаются другие.

В штате Колорадо долгое время разбиралось запутанное дело: взбесившаяся белка покусала в парке прохожих, ее поймали и посадили в клетку, после чего возникла неразрешимая дилемма: судить ее не могли, держать в клетке — значит нарушить ее права, а выпустить на волю — опасно, снова кого-нибудь покусает.

Другим важнейшим следствием всеобщей борьбы за свои права стало явление так называемой «политической корректности», или, как иногда переводят это на русский язык, «общественной приемлемости». Особенно активно это движение стало развиваться с конца 1980-х годов. Суть его заключается в стремлении избежать терминов и формулировок, оскорбляющих представителей какой-либо группы людей. Прежде всего это коснулось расовых и этнических проблем: из английского языка было вычеркнуто и стало страшным ругательством слово «негр», сначала замененное словом «черный», а потом «афро-американец». Слово «индеец», правда, ругательством не стало, но было заменено на «коренной американец», а затем и на вовсе нелепое и потому не прижившееся — «америндеец». В разряд неприличных слов попали и другие: «глухой» стал «с недостаточным слухом», «старый» — «старшим гражданином», «бедный» — «человеком, преодолевающим финансовые трудности», и так далее.

Пострадали и некоторые классические произведения, созданные до эпохи политкорректности. Так, из школьных программ был удален роман М.Твена «Приключения Гекльберри Финна», в котором слово «ниггер» употреблено множество раз.

Явление политкорректности широко и повсеместно распространилось в американском обществе. Теперь надо быть очень внимательным во время разговора, особенно публичного. Промахов здесь не прощают: за некорректное слово можно не только потерять друзей, но и работу, и место в обществе, и даже попасть в тюрьму. «Словесное принуждение» было недавно признано видом сексуального насилия, а легкомысленный разговор с секретаршей о ее внешнем виде или, не дай Бог, ее формах лишил многих начальников их теплых кресел. Правда, теперь уже больше не шутят…

Крайне трудно стало снимать в Америке художественные фильмы: на одного белого положительного героя должен непременно быть по крайней мере один черный, одна умная женщина, желательно еще для цветовой гаммы не забыть хорошего «голубого» — причем всем им нельзя ни пить, ни курить. И весь этот коктейль должен еще иметь коммерческую окупаемость. Крайности этого явления порой высмеиваются самими американцами. Появились политически корректные сказки для детей, в которых Красная Шапочка, объединившись с Серым волком, избавляется от охотника, отстаивая права женщин и животных. Был составлен и особый юмористический словарь, согласно которому рекомендуется заменять, в частности, следующие популярные слова: «дурак — обладающий иной логикой, безграмотный — обученный по иной системе, наркомания — фармацевтическое предпочтение, воровство — нетрадиционный метод совершения покупок, жена — сексуальный работник без зарплаты, муж — легализованный насильник». Однако порой бывает трудно отличить, где кончается шутка и начинается правда, поэтому на всякий случай разговаривать лучше короткими фразами, типа пароль — отзыв.

Американский язык

Язык — та устойчивая нить, которая связывает американцев с Европейским континентом. Может быть, именно поэтому, стремясь, подобно подросткам, бросить вызов всему, что связывало с оставленной родиной, американцы очень рано занялись процессом словотворчества. Американский вариант английского языка появился очень давно. Так, в 1816 году была выпущена «Лексика, или собрание слов и фраз, которые считаются характерными для США», автор которой считал, что язык Соединенных Штатов «настолько отошел от образцового английского, что наши ученые, не теряя времени, должны приложить все усилия, чтобы восстановить его чистоту и предотвратить будущее разложение». Изменения в языке шли прежде всего по пути упрощения и огрубления в соответствии с идеалами демократии и с физически трудными условиями жизни переселенцев. В результате возник новый вариант старого языка, столь иногда отличный от оригинала, что сами американцы порой нуждаются в пояснениях. Сегодня наступила новая пора: американцы занялись очищением и возвышением своего английского. Интересно, что мысль о том, что это — их собственный язык и ничей больше, подспудно живет в американских гражданах: на вопрос преподавателя-иностранца «Как называется по-английски аристократическая вечеринка?» — студенты со смехом ответили: «У нас нет аристократии, а значит, нет и таких слов в языке».

Погоня за идеалом

Культ силы привел к отрицанию старости — согласно американской системе ценностей быть старым просто неприлично, поэтому масса сил и средств уходит на «омолаживание» — с помощью хирургов, косметологов, фармацевтов.

Еще хуже обстоит дело с фигурой: полный человек не считается полноценным, ведь он не смог похудеть, а значит, у него недостаточно силы воли, он неудачник или просто лентяй. Все идет в ход — лекарства, диеты, операции, но количество толстых и очень толстых людей от этого не уменьшается, только с каждым съеденным куском нарастает чувство вины. Характерны в этом плане названия американских пирожных — «Смерть от шоколада», «Шоколадное сумасшествие», «Дьявольский пирог».

Узаконенный рай

Американцы удивительно законопослушны. Жесткое безоговорочное подчинение законам и правилам — прежде всего результат исторического развития. Страна создавалась из ничего, старые европейские порядки отвергались, да и люди стекались сюда самые разные — не секрет, что среди них было много бежавших от закона, что, естественно, приводило к беспорядкам и анархии, а выжить и создать крепкое государство можно было только при условии строгого выполнения всех установок.

Опубликованная в журнале в 1885 году карикатура изображает пополнение населения Америки следующим образом: из далеких берегов (Европы) торчат три сточных трубы, на которых написано «Германия», «Россия», «Италия». Из них течет бесконечный поток людей самого отвратительного вида, в нелепых одеждах, с сальными волосами и длинными бородами, с ножами и пистолетами за спиной и в карманах, с чемоданами динамита в руках. На берегу их встречает юная красавица — Свобода, которая держит на поводке двух страшных псов, на ошейнике одного написано «Закон», у другого «Порядок», они закрывают вход в прекрасный мраморный дворец, где внутри видны спокойно обедающие люди в белом. Так, в аллегорической форме, изобразил карикатурист необходимость суровых мер, предпринимаемых для того, чтобы сохранить этот рай на Земле от посягательств злодеев, пытающихся пролезть в него.

Один известный американский журналист так описывает свой родной городок на севере Соединенных Штатов: чистота, тишина, покой, люди не запирают двери домов и даже точно не знают, где у них хранятся ключи, машины перед магазинами стоят с невыключенными моторами — просто рай безопасности. Как, почему? — удивляется читатель. Все очень просто, объясняет журналист. Представьте, что кто-нибудь украл из машины магнитофон и пытается его продать, но его просто никто не купит: «У меня уже есть один», — ответит потенциальный покупатель и тут же сообщит об этом в полицию. «А полиция приедет и расстреляет преступника на месте». «Вот почему, — заключает журналист, — в нашем городе нет преступности». Это, конечно, художественное преувеличение. Но, действительно, американцы панически боятся своей полиции. Благовоспитанный пожилой профессор крупного американского университета, будучи остановлен на дороге полицейским, которого заинтересовало, почему он так медленно едет (!), был на грани обморока от страха, когда он подавал в окошко документы, руки его тряслись. Тот же профессор, большой любитель ловли рыбы, рассказал, что каждый рыболов должен помещать лицензию на спине, чтобы она была видна издалека, иначе «все может быть» (расстрел на месте?).

Доводы здравого смысла, житейская логика — все это не имеет смысла при столкновении с американскими законами и распорядками. Самый знаменитый здесь пример — оформление документов на проживание или работу в стране.

Вот случай из жизни. Кубинский иммигрант несколько лет не мог получить вида на жительство, собранные им документы регулярно возвращались чиновниками как неполные. Проблема заключалась в том, что среди бумаг должны быть отпечатки всех пальцев обеих рук, а у незадачливого потенциального американца были ампутированы два пальца, что автоматически делало его документы недействительными.

Еще одна жизненная ситуация, удивляющая своей абсурдностью, — покупка алкоголя. В большинстве штатов покупать алкогольные напитки можно только по достижении 21 года. Даже не принимая во внимание завышенную возрастную планку, надо отметить, что каждый продавец имеет право спросить удостоверение личности у любого покупателя и, что интересно, очень часто это делает. Все понятно и даже правильно, если речь идет о молодежи. Но как себя чувствует сорокалетний человек, предъявивший университетский пропуск, в котором указано, что он профессор, фотографии вполне взрослых детей и множество других бумаг, ни одна из которых, к его несчастью, не содержит даты его рождения. Трудно предположить, что он все это фальсифицировал, чтобы обмануть продавца в магазине. Но ни при каких обстоятельствах, даже вызвав в гневе администратора, в этом случае он не сможет купить бутылку вина: закон есть закон, нет документа — нет бутылки.

Страх нарушить закон столь велик, что, даже находясь вдали от родины, американцы боятся отступить от правил. В замке Отард во Франции группа студентов американского университета смотрела с ужасом на предложенные им для дегустации коктейли, в состав которых входил местный коньяк, они переглядывались, пожимали плечами, морщились и так и не решились попробовать.

Ирония и шутки с властями неуместны. Один американский журналист рассказал о случае в аэропорту, когда он, утомленный длительным перелетом через океан, на вопрос-допрос таможенника — «Овощи? Фрукты?» пошутил: «Да, двести грамм апельсинов и полкило огурцов, пожалуйста», — за что едва не оказался за решеткой.

Надо отдать должное американской полиции: она на редкость эффективна и оперативна. Если у вас есть только небольшое подозрение о каком-либо нарушении порядка и вы сообщите о нем, можно быть уверенным, что через минуту полицейская машина будет у вашего дома, как будто она специально стоит за углом и ждет. При этом можно не волноваться, что вас отчитают за ложный вызов, если трупа нет, никого не убили и страхи оказались напрасными.

С законопослушностью связано и такое типичное явление для американской жизни, как передача информации властям, в русском варианте именуемая грубо «стукачество». Сосед сообщает в полицию о громкой музыке в доме у соседа, автомобилист — о замеченном им превышении скорости на дороге.

Известен случай, когда пьяный водитель глубокой ночью проехал на пустынной улице на красный свет, так на местную полицию обрушился шквал звонков. И это не доносительство, в нашем понимании, это поддержание «закона и порядка» в стране. Долгие годы внушения — «если не ты, то кто же», привели к тому, что каждый американец искренне верит в то, что в его руках спокойствие государства. Проявляется это в самых разных областях. Неожиданный пример, с которым сейчас нередко сталкиваются наши молодые люди, обучающиеся в США, связан с системой образования. Списывание и плагиат считаются самыми страшными преступлениями в американском университете. Студента, которого поймали на списывании, безоговорочно исключают из университета. Американские преподаватели, работающие в Москве, не могут понять либерализма своих российских коллег по этому вопросу, особенно же возмущает их тот факт, что студенты, как правило, «покрывают» своих товарищей и не сообщают о замеченном проступке. По их логике, имеет место нарушение университетского распорядка, значит, все как один должны бороться с ним.

В начале XX века в язык вошло и стало крайне популярным выражение «плавильный котел» (melting pot), в котором с помощью божественного огня все различные народы, попав в Соединенные Штаты, переплавляются в единое целое. Сегодня, правда, эта мысль менее популярна, и американцы предпочитают говорить о себе как о «миске салата» (salad bowl), в которой пестро перемешаны разные культуры, но выражение прижилось меньше, да и вкус-то все равно один.

Главное - не расслабляться!

Для американца очень важна его работа. Она занимает большое место в его жизни, ибо только так он может достичь успеха, признания и материального благополучия. Именно в Америке родился термин «трудоголик» (по образцу «алкоголика») — человек, который не может перестать работать и думает об этом всегда и везде. Следствием столь серьезного отношения к делу стало печально знаменитое неумение американцев отдыхать, расслабляться и получать удовольствие от жизни. Современный американец обращается к психоаналитику, принимает антидепрессанты, но это мало помогает. Ему неведомы многие плотские и духовные радости Старого Света. Общение не приносит заметного удовольствия — знакомых много, а друзей нет.

Многие отмечают приветливость и радушие американцев. Действительно, если вы приехали на новое место, можете быть уверены, что совершенно незнакомые люди, узнав о том, что вам нужна мебель или детские вещи, принесут вам во двор множество вещей от старого кресла-качалки до яйцерезки. Оказать помощь соседу — дело чести, каждый мог бы быть на его месте, дух взаимовыручки силен у нации переселенцев. Но на этом общение и заканчивается. Каждый, с кем вы познакомитесь, непременно скажет: «Надо обязательно как-нибудь встретиться и посидеть», — но это формула вежливости, наподобие «Как дела?», и за ней ничего не стоит.

Общение является частью социальной жизни американца, чем-то обязательным, как работа, поход за покупками, но только приносит меньше удовольствия. Поэтому и дружеские «вечеринки» в Америке напоминают, скорее, деловые мероприятия. Все собираются точно в назначенное время, ходят с одним на весь вечер бокалом по комнатам, обмениваясь ничего не значащими репликами, и уходят как раз в тот момент, когда в общении начинает чуть-чуть теплиться задушевность, так как время ухода гостей тоже оговаривается в приглашении и всегда свято соблюдается.

Торжество фаст-фуда

Еда, являющаяся для многих европейских народов источником удовольствия, поклонения и отдыха, для американца создает только ненужное неудобство. Во-первых, она отвлекает от работы, поэтому в Америке получила огромное распространение система «перекусов», когда пища принимается без отрыва от производства: в офисе, у станка, во время занятий.

Ильф и Петров, посетившие Америку в 1930-е годы, писали, что американцы «не едят, а заправляются едой, как мотор бензином». Преподаватели-иностранцы, работающие в американских университетах, поначалу крайне удивляются тому, что их студенты постоянно едят во время занятий, причем не конфету или печенье, а полноценные бутерброды, пиццы и жареную картошку. Объясняется это тем, что на еду уходит много денег, поэтому страну заполонили дешевые и, естественно, далекие от вкусных и натуральных продукты, а также прижилась система «собачкиных пакетиков», когда каждый может забрать из ресторана с собой недоеденную еду и доесть ее на другой день.

Наконец, культ молодости и худобы привел к тому, что для большинства жителей Соединенных Штатов каждый прием пищи сопровождается чувством вины за каждую лишнюю съеденную калорию. Где уж тут говорить об отдыхе и удовольствии!

Основной инстинкт

Единственное удовольствие, которое признают американцы, — это комфорт. Большинство товаров в Америке имеют телефон 24-часовой «горячей линии», так что в любое время дня и ночи можно быть уверенным, что вам помогут и дадут объяснения, как пользоваться шампунем, мылом, зубной ниткой или лаком для ногтей. Максимальное количество полезной информации содержится и на упаковке: на пакетике арахиса — «Перед употреблением удалите скорлупу», на бутылке с отбеливателем — «Не использовать как тару для напитков». Крутящееся кресло имеет инструкцию из 6 (!) пунктов, детально расписывающих порядок посадки в кресло. И судя по всему, это не лишние предосторожности. Известен случай, когда одна дама решила посушить свою любимую кошку в микроволновой печке, что, естественно, закончилось для кошки печально, а для дамы не так уж и грустно: она отсудила у компании круглую сумму под тем предлогом, что в инструкции не было указано, что в печи нельзя сушить кошек…

Американский путешественник, а американцы любят путешествовать, нуждается в еще большей опеке. Во-первых, все должно быть самым удивительным и интересным, так, чтобы потраченные деньги были оправданны. Еще Марк Твен иронизировал по этому поводу: «До сих пор мы встречали заграничных людей и заграничного вида предметы, но всегда вперемешку с предметами и людьми, которые были нам известны и прежде, и поэтому новизна обстановки во многом утрачивала свою прелесть. Мы жаждали чего-то вполне и совершенно заграничного — заграничного сверху донизу, заграничного от центра до окружности, заграничного внутри, снаружи и вокруг, чтобы ничто не разбавляло этой заграничности, ничто не напоминало о знакомых нам народах или странах земного шара».

Но тем не менее все должно соответствовать американскому уровню и стандарту жизни. Находясь в Италии или Франции — гастрономических центрах Европы, американец все равно будет получать удовольствие только от привычного гамбургера. Очень славный американский профессор-политолог, в задушевной беседе рассказывавший о своей жизни в Китае, самым запоминающимся эпизодом своего там пребывания назвал регулярные поездки на велосипеде на огромное расстояние, так как он нашел (здесь он хитро улыбнулся) «один магазин, где продавали кока-колу». Отсутствие привычных компонентов лишает американца способности радоваться жизни — американская туристка, приехавшая на 2 дня в Петербург, может устроить настоящую и вполне искреннюю истерику из-за того, что ей продали «фанту» без льда, и заставить весь автобус потратить 2 часа на его поиски.

Ну и, наконец, путешественник должен быть заранее готов ко всем трудностям заграничного путешествия (иначе он вполне может начать судиться с туристической фирмой).

Случайно подслушанный однажды инструктаж на берегу прекрасного итальянского озера Комо звучал следующим образом: «Вот эта денежка — тысяча лир, она только звучит такой большой, на самом деле это мало. Когда будете расплачиваться в магазине, внимательно считайте нолики, чтобы не ошибиться и не дать большую бумажку. Продавец, конечно, будет стараться вас обмануть, так что будьте внимательны и помните, что тысяча лир только звучит много, на самом деле это мало», — и так далее, в том же духе, до бесконечности.

Американские путеводители полны заботливых рекомендаций: «На паспортном контроле протягивайте паспорт твердо, не теребите его», «еду, слишком жидкую, чтобы есть вилкой, едят ложкой… Суповая ложка немного больше десертной и кофейной». А вот как согласно культурологическому справочнику выглядит рекомендация иностранным гостям: «Иностранцам бывает трудно разобраться, как себя вести в различных ситуациях. Например, если босс пришел к вам в кабинет и положил ноги на ваш стол, это говорит о его расположении, но отнюдь не означает, что вы можете сделать то же самое в его кабинете». Вот такая сложная система отношений!

Стремление к комфорту и удобству привело к интересным результатам: первопроходцы и покорители мустангов стали превращаться в изнеженных детей цивилизации и прогресса, для которых самое главное, чтобы все было привычно и просто, чтобы не надо было напрягаться ни физически, ни интеллектуально.

Загадка их души

Простота и наивность действительно отличают жителей Соединенных Штатов. Им свойственно детское восприятие мира, в котором есть только черное и белое, добро и зло, правда и ложь и нет полутонов, причем истинными всегда являются американские ценности. Американские студенты не могут понять русскую сказку «Морозко»: за что награждается девочка, обманувшая дедушку Мороза? Самым отрицательным героем «Анны Карениной» для них является Стива Облонский — он обманывает жену, тратит деньги, много ест и думает все время об удовольствиях, а самым положительным — Каренин, хороший семьянин, отличный работник, сама же коллизия романа представляется им искусственной: муж согласен на развод, любовник — на брак, из-за чего под поезд бросаться?

Наивность американцев особенно заметна при их столкновении с русскими. Они так искренне верят в непогрешимость и правильность своей системы, что не в состоянии почувствовать неправду, даже при всей их коммерческой хватке. Серьезный пожилой бизнесмен со слезами на глазах рассказывал о бедном художнике из России, который, приехав в Америку, перешел в новую веру, так как, войдя в их церковь, «почувствовал какое-то жжение в груди, как будто там вспыхнуло пламя». Тот факт, что этот переход означал еще вид на жительство, материальную помощь и даже крышу над головой, никак не связывался у бизнесмена с моментом «просветления». Это слишком цинично, чтобы представить такое.

Кстати, американцы по-своему религиозны, но это непонятная нам религиозность — очень практичная, очень политизированная, очень внешняя. Походы в церковь скорее похожи на общественные собрания, да и сами церкви больше напоминают клубы — голые стены, современная архитектура, яркий свет, микрофоны и сцена. Они религиозны, но не набожны — к американцам это слово применить невозможно.
ТАК ЧТО ДЕЛАЕМ ВЫВОДЫ ПО- ЗАДОРНОВУ ЯРКО И ЦИНИЧНО...
Для простых американцев Путин — классный мужик, с которым у них много общего, — The Guardian

Корреспондент британской The Guardian Пол Льюис отправился в американский штат Алабама, чтобы узнать у местных жителей, которые как раз готовятся к выборам в сенат, как они относятся к президенту России Владимиру Путину.

Как выяснил журналист, несмотря на «российское дело», в Алабаме к Путину относятся скорее положительно, и в особенности — среди христиан.

П. Льюис: Что думаете о Владимире Путине?

Первый участник фестиваля: Это тот мужик из России?

Второй участник фестиваля: Классный мужик.
Третий участник фестиваля: Катается верхом, ходит на охоту и всё такое… Он вроде ничего.
П. Льюис: Говорят, что ему удалось повлиять на исход американских выборов.

Участница фестиваля: У нас тут поважнее есть дела!

П. Льюис: Важнее, чем российский скандал?

Участница фестиваля: Важнее, чем российский скандал!

П. Льюис: США с Россией ведь были врагами, но, похоже, ситуация меняется.

Четвертый участник фестиваля: Надеюсь, надеюсь.

Это — «Трампова Америка», и популярность Путина здесь растёт, констатирует журналист The Guardian.
Photo

Post has shared content
В Панаме открылся Саммит Америк с участием лидеров 35 стран
11.04.2015
В пятницу вечером (в субботу по московскому времени) в столице Панамы открылся седьмой по счету Саммит Америк. В нем принимают участие лидеры 35 государств региона, сообщает ТАСС.

Саммит Америк - встреча лидеров стран региона под эгидой Организации американских государств (ОАГ) для формирования общей стратегии по решению ключевых проблем. Впервые подобная встреча состоялась в 1994 году в Майами.

Одними из основных его тем являются сближение Кубы и США, а также осложнившиеся американо-венесуэльские отношения.

Впервые на саммите присутствует делегация Кубы во главе с председателем Государственного совета и Совета министров республики Раулем Кастро. Власти США ранее подтвердили, что переговоры президента Барака Обамы и кубинского лидера могут состояться в субботу. Контактов на таком уровне между двумя странами за последние полвека не было. Сейчас стороны ведут консультации о восстановлении дипломатических отношений.

Как ожидается, особое внимание также будет уделено на саммите осложнившимя американо-венесуэльским отношениям. Ранее Обама ввел персональные санкции в отношении семи должностных лиц правительства Венесуэлы, а саму страну хозяин Белого дома назвал "угрозой для национальной безопасности" США. Данный шаг вызвал негативную реакцию в политических кругах региона.

В Венесуэле собрано почти 10,5 миллиона подписей за отмену указа президента США Барака Обамы, вводящего особое положение в отношении латиноамериканской страны и санкции против ряда ее чиновников. Об этом в четверг объявил глава Национальной ассамблеи Венесуэлы Диосдадо Кабельо, передает РИА Новости.

Ранее венесуэльский президент Николас Мадуро обещал передать Обаме собранные подписи в ходе открывающегося в пятницу в Панаме Саммита Америк.

Глава Белого дома в четверг признал, что Венесуэла не представляет опасность для США, а Соединенные Штаты не являются угрозой венесуэльскому правительству. "Если действительно Венесуэла не является угрозой, то у вас (у Обамы) не остается другого выхода, как отменить указ", - прокомментировал Кабельо слова американского лидера.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро лично призовет президента США Барака Обаму выплатить компенсации жертвам американского вторжения в Панаму в 1989 году. Об этом венесуэльский лидер заявил после прибытия в Панаму на Саммит Америк, сообщает РИА Новости.

Мадуро возложил венки к Монументу павшим во время военного вмешательства США в декабре 1989 года в поселке Эль-Чоррильо. Этот населенный пункт был практически полностью уничтожен американской авиацией, по меньшей мере 20 тысяч человек лишились крова.

"США должны попросить прощения и должны выплатить компенсации жертвам так называемого военного вторжения, которое на самом деле было истреблением", - сказал президент Венесуэлы после возложения венков.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
 Обама: Вмешательство США в дела Латинской Америки осталось в прошлом
 Президент Венесуэлы Николас Мадуро потребует от США компенсаций за вторжение в Панаму
http://www.rg.ru/2015/04/11/dela-anons.html 

Откуда можно ждать беды:

На Кубе никогда не запрещалась и не преследовалась деятельность масонских лож. Это единственная страна социалистического лагеря, где масонство сохранилось. На данный момент членами Великой ложи Кубы[1] являются около 28 000 кубинцев[2][3].
1.↑ Grandes Maestros de la Gran Logia de Cuba de A. L. y A. M
2.↑ Tiwy.com — Масонские тайны острова Свободы — Наталья Лайдинен
3.↑ GLs Information

А что дальше ?

Вот один из возможных сценариев:

Лоллий Замойский Масонство и глобализм. Невидимая империя.

Масонство и глобализм. Невидимая империя (fb2) | КулЛиб ...
http://coollib.net/b/217504/read
Это лично мой взгляд на вещи такой материи,как предательство Родины и взращение космополитизма.
Photo

Post has shared content
😁Вот такие данные с казачьего сайта.
№1
Верховный Атаман объединенных казачьих войск всего мира Великого Братства казачьих войск России и Зарубежья. Св.Князь. Генерал-полковник, Академик, доктор наук, профессор Коваленко В.В.
князь.jpg
№2
Ежов Анатолий Николаевич - Первый заместитель Верховного Атамана по науке и образованию всего мира, генерал-полковник.
ряж.jpg
№3
Его Величество Царь Василий Рюрик!
ряж2.jpg
Из новостной сводки

Новости Союза Казачьих Генералов (СКГ).
Автор: ФИРЮЛИН АНДРЕЙ, донской казак ст. Ярыженской. Источник: - форумы казачьего народа.

1. СКГ подал в суд на китайских производителей наборов «казачьих генералов». Оказывается, по ошибке производителей в комплект «казачий генерал» попали погоны из набора «юный прапорщик». В связи, с чем пострадала репутация ряда слабовидящих казачьих генералов.
2. Большой круг СКГ постановил, что с 2009 года чин казачьего генерала может передаваться по наследству. Теперь сердобольные папаши могут не волноваться за судьбу своих чад.
3. Авария. Хутор Ендрюченский. Здесь произошло столкновение Жигулей первой модели и ушастого Запорожца. Владельцами данных транспортных средств являются казачьи генералы К. и Ю., жители данного хутора.
4. Казачий генерал Е. наложил контрибуцию на жителей хутора Зыкина, за то, что те не встретили его колокольным звоном и хлебом с солью. Вся контрибуция, к сожалению, разбилась из-за ухабов на дороге.
5. Новости о казачьем законодательстве. - Отменен запрет на продажу попкорна, сладкой ваты и «кока-колы» в пластиковых стаканчиках в зале во время прохождения казачьих кругов.
6. В связи наступлением глобального потепления принят новый тип формы казачьего генерала. Это панамка цветов войскового флага, шорты с лампасами и «борцовка». 😁
PhotoPhotoPhoto
Фуфло
3 Photos - View album

Post has shared content
О неотвратимости наказания и как умели "копать" оперативные сотрудники КГБ. (карателям на заметку)

11 августа 1979 Приведён в исполнение смертный приговор «Тоньке-пулемётчице», палачу Локотского округа (расстреляла более 1500 человек).

Слава Богу, что тогда не давали слова всякой падали, типа сванидзе и прочих людей с хорошими лицами. Они б за"бали про войну и амнистией бедной девушке, которая типа просто жертва обстоятельств...

Фошизды бывают идейные, бытовые, но всегда тупые мрази... вот Тоньке-проституке-пулеметчице

Антони́на Мака́ровна Мака́рова (урождённая Парфёнова, по другим данным — Панфилова, в замужестве Ги́нзбург) — 11 августа 1979, Брянск) — палач Локотского округа во время Великой Отечественной войны, расстрелявшая на службе у немецких оккупационных властей и русских коллаборационистов более 1500 человек.

Прозвище Тонька-пулемётчица

Дата рождения: 1920

Место рождения: Малая Волковка, Сычёвский уезд,Смоленская губерния, РСФСР

Гражданство: СССР

Дата смерти: 11 августа 1979

Место смерти: Брянск, РСФСР, СССР

Причина смерти: расстрел

Наказание: смертная казнь

УбийстваКоличество жертв: более 1500

Период убийств: 1942—1943

Основной регион убийств: Локотский округ

Способ убийств: расстрел

Оружие: пулемёт «Максим»

Дата ареста: 1978

Родилась в 1920 году, хотя в некоторых источниках указываются 1923 и 1922 годы, была младшей из семи детей. При рождении названа Антониной Макаровной Парфёновой, но когда девочка в возрасте 7 лет пошла в первый класс деревенской школы, с её именем произошёл казус — учительница, записывая имена детей в классный журнал, перепутала отчество Антонины с её фамилией и в итоге в школьных документах она значилась как Антонина Макарова. Эта путаница стала началом того, что во всех последующих документах, в том числе и в паспорте и комсомольском билете, имя Антонины было записано как Антонина Макаровна Макарова. Родители эту оплошность не исправили.

Особого рвения к точным наукам Антонина не проявляла, ей больше нравились история и география. В деревенской школе проучилась 8 лет, после чего семья переехала в Москву, где девочка закончила оставшиеся два класса. После школы поступила в училище, а потом — в техникум, собираясь стать врачом.

Личность

В 1941 году, когда началась Великая Отечественная война, 21-летняя Макарова отправилась на фронт, вдохновившись, как и многие советские девушки, образом Анки-пулемётчицыиз фильма «Чапаев». Это могло объяснить, почему в будущем она согласилась взять пулемёт в качестве орудия казни. Психиатр-криминалист Михаил Виноградов просто сказал: «Ей хотелось убивать … Для таких людей убийства — это норма жизни и никакого угрызения совести [у них] нет», и, по его мнению, если бы она попала на фронт солдатом, то стреляла бы в немцев так же не колеблясь, как в своих будущих жертв.

Психиатр Александр Бухановский, который был экспертом в деле Чикатило, написал в своё время про Макарову целую научную работу в сборнике статей под названием «Научные записки центра Феникс (издание РГМУ)», в которой высказал версию, что в случае Макаровой имело место психо-травматическое раздвоение личности, при котором человек, однако, оставался вменяемым.

Начало войны

В 1941 году, когда началась Великая Отечественная война, Макарова оказалась на фронте в качестве санитарки. Осенью того же года она была в числе немногих, кто выжил в Вяземской операции, и после разгрома своей части несколько дней скрывалась в лесу, но в конечном итоге была арестована немцами. Через некоторое время она и солдат Николай Федчук, улучив момент, сбежали из плена. Несколько месяцев они скитались вдвоём по округе, пытаясь выбраться из немецкого окружения. Много позже на допросе Макарова сказала, что была слишком напугана и поэтому сама увязалась за Федчуком, предложив ему себя в качестве так называемой «походной жены».

В январе 1942 года пара добралась до села Красный Колодец, где у Федчука жили жена и дети, и он, несмотря на просьбы Макаровой, расстался с попутчицей. Существует версия, что либо отказ Федчука от продолжения отношений, либо душевный упадок сил и психологические травмы, полученные Макаровой от того, что она пережила в «Вяземском котле», привели к тому, что девушка могла «тронуться рассудком».

Макарова ещё какое-то время скиталась по деревням и сёлам, нигде не задерживаясь надолго, и в конечном итоге оказалась на территории новообразовавшейся Локотской республики в селе Локоть, где какое-то время жила у одной женщины. Поскольку ей нечем было платить этой женщине за постой, то Макарова через какое-то время собиралась примкнуть к местным партизанам, но обратила внимание на то, в каких хороших условиях жили продавшиеся захватчикам местные, и решила идти на службу к немцам.

Действия на стороне «Локотского самоуправления»

Впоследствии, давая показания, Макарова заявила, что просто хотела выжить и отогреться после долгих скитаний, а также очень боялась смерти, из-за чего, когда немцы стали её расспрашивать, стала ругать советскую власть. На свои страхи она списала и то, почему добровольно поступила на службу в локотскую вспомогательную полицию, где поначалу она избивала арестованных антифашистов, но обер-бургомистр Бронислав Каминский посчитал эту работу для неё неподходящей, и Макаровой выдали пулемёт «Максим»для исполнения смертных приговоров, к которым были приговорены советские партизаны и члены их семей. По словам Макаровой, немцам явно не хотелось марать руки, и они решили, что будет лучше, если советских партизан казнит именно советская девушка. За согласие участвовать в расстрелах немцы поселили Макарову в комнате на местном конезаводе, где она хранила и пулемёт.

На самой первой казни Макарова хоть и держалась стойко, но никак не могла выстрелить, из-за чего немцы напоили её алкоголем. При следующих расстрелах алкоголь ей уже не был нужен. На допросе следователей Макарова своё отношение к расстрелу объяснила так:

Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто ещё дёргается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился. Иногда у нескольких заключённых на груди был подвешен кусок фанеры с надписью «партизан». Некоторые перед смертью что-то пели. После казней я чистила пулемёт в караульном помещении или во дворе. Патронов было в достатке…

Она также заявила, что её никогда не мучили угрызения совести, и никто из убитых не являлся ей во снах, так как сами казни не воспринимались ею как что-то необычное. Тем не менее, на допросах позже она вспомнила обстоятельства одной из казней, где приговорённый к расстрелу парень перед смертью почему-то крикнул ей: «Больше не увидимся; прощай, сестра!» Заключённых на казнь к ней отправляли группами примерно по 27 человек. Бывали дни, когда она исполняла смертные приговоры по три раза в день.

По официальным данным, она расстреляла около 1500 человек, но лишь у 168 человек удалось восстановить паспортные данные. За каждый расстрел Макарова получала по 30 рейхсмарок. После расстрелов Макарова снимала с трупов понравившуюся ей одежду, мотивируя это так: «Чего добру пропадать?» Часто она жаловалась на то, что на одеждах убитых остаются большие пятна крови и дыры от пуль. Очевидцы вспоминали, что часто по ночам Макарова приходила в местный конезавод, где немцы устроили тюрьму для приговорённых, и пристально рассматривала заключённых, словно заранее присматривала себе их вещи.

Макарова часто бывала в местном музыкальном клубе, где употребляла спиртное в больших количествах и наряду с несколькими другими местными девушками работала проституткой для немецких солдат. Такая разгульная жизнь привела к тому, что летом 1943 года Макарова была откомандирована в немецкий тыловой госпиталь на лечение от венерических болезней и поэтому избежала захвата партизанами и Красной Армией, освободившими Локоть 5 сентября.

В тылу Макарова завела роман с немецким поваром-ефрейтором, который тайно вывез её в своём обозе на Украину, а оттуда — в Польшу. Там ефрейтора убили, а Макарову немцы отправили в концлагерь в Кёнигсберге. Когда в 1945 году Красная Армия захватила город, Макарова выдала себя за советскую медсестру благодаря украденному военному билету, в котором указала, что с 1941 по 1944 год работала в 422-м санитарном батальоне, и устроилась работать медсестрой в советский передвижной госпиталь.

Здесь же в местном госпитале она познакомилась с раненным в ходе штурма города солдатом Виктором Гинзбургом. Через неделю они расписались, Макарова взяла фамилию мужа.

После войны

Антонина с мужем поселилась в Лепеле (Белорусская ССР) (это был родной город Виктора) и у них родилось две дочери. Антонина работала контролёром в швейном цехе на местной швейной фабрике, где проводила контроль качества продукции. Она считалась ответственным и добросовестным работником, её фотография часто оказывалась на местной доске почёта. Однако, проработав там много лет, Антонина не завела никаких друзей.

Фаина Тарасик, которая в то время была инспектором отдела кадров фабрики, вспоминала, что Антонина была очень замкнутой, малоразговорчивой и во время коллективных праздников старалась как можно меньше употреблять алкоголя (вероятно, она боялась проговориться). Гинзбурги считались уважаемыми фронтовиками и получали все полагающиеся ветеранам льготы. О подлинной личности Антонины не знали ни муж, ни соседи, ни знакомые семьи.

Арест, суд, казнь

Органы госбезопасности начали разыскивать Макарову сразу после того, как Локоть был освобождён от немцев. Однако уцелевшие жители посёлка могли сообщить следователям только скупые сведения, так как все они знали Макарову только как Тоньку-пулемётчицу. Поиски Макаровой растянулись на 30 лет, и лишь в 1976 году дело сдвинулось с мёртвой точки, когда в Брянске на городской площади один мужчина набросился с кулаками на некоего Николая Иванина, в котором узнал начальника локотской тюрьмы в период немецкой оккупации.

Иванин, который, как и Макарова, всё это время прятался, не стал отпираться и подробно рассказал о своей тогдашней деятельности, заодно упомянув и Макарову (с которой у него был кратковременный роман). И хотя её полное имя следователям он по ошибке назвал как Антонина Анатольевна Макарова (а заодно ошибочно сообщил, что она была москвичкой), эта информация позволила КГБ начать разрабатывать список гражданок СССР с именем Антонины Макаровой. Однако нужной им Макаровой в нём не было, потому что список содержал только тех женщин, которые были под этим именем зарегистрированы при рождении. Нужная же им Макарова при рождении была зарегистрирована под фамилией Парфёнова.

Антонина Гинзбург (крайняя справа из сидящих) во время предъявления для опознания

Изначально следователи ошибочно вышли на другую Макарову, которая жила в Серпухове. Иванин согласился провести опознание, и его привезли в Серпухов и поселили в местной гостинице. На следующий день Иванин покончил с собой в номере по невыясненным причинам. Тогда КГБ нашёл других выживших свидетелей, которые знали Макарову в лицо, но все они не смогли её опознать, поэтому поиски начались заново.

Её настоящая фамилия стала известна, когда один из её братьев, проживавший в Тюмени, будучи сотрудником Министерства обороны, заполнил в 1976 году анкету для выезда за границу. В Лепеле за Макаровой была установлена слежка, но через неделю её пришлось прекратить, потому что Макарова начала что-то подозревать.

После этого на целый год следователи оставили её в покое и всё это время собирали на неё материалы и улики. На одном из концертов, посвящённых Дню Победы, засланный чекист завёл с Макаровой разговор: Макарова не смогла ответить на его вопросы о местах дислокации воинских частей, где она служила, и об именах её командиров — она сослалась на плохую память и на давность событий.

В июле 1978 года следователи решили провести эксперимент: они привезли на фабрику одну из свидетельниц, в то время как Антонину, под выдуманным предлогом, вывели на улицу перед зданием. Свидетельница, наблюдая за ней из окна, опознала её, однако одного этого опознания было мало, и поэтому следователи устроили ещё один эксперимент.

Они привезли в Лепель ещё двух свидетельниц, одна из которых сыграла работницу местного собеса, куда Макарову вызвали якобы для перерасчёта её пенсии. Та узнала Тоньку-пулемётчицу. Вторая свидетельница сидела снаружи здания со следователем КГБ и тоже узнала Антонину. В сентябре того же года Антонина была арестована по пути с места работы к начальнику отдела кадров. Следователь Леонид Савоськин, который присутствовал при её аресте, позже вспоминал, что Антонина вела себя очень спокойно и сразу всё поняла.

Антонина была доставлена в Брянск, где была помещена в местный СИЗО в 54-ю камеру. Поначалу следователи опасались, что она вздумает покончить с собой, поэтому посадили к ней в камеру женщину-«шептуна». Та вспоминала, что Макарова всё равно была очень хладнокровной и уверенной в том, что ей дадут максимум три года как из-за её возраста, так и из-за давности тех событий (она даже строила планы относительно дальнейшей жизни после отсидки).

На допрос она вызвалась сама, где демонстрировала всё то же хладнокровие, отвечая прямо на вопросы. Сергей Никоненко в документальном фильме «Возмездие. Две жизни Тоньки-пулемётчицы» сказал, что Антонина была искренне уверена, что её не за что наказывать, и всё списывала на войну. Не менее спокойно она вела себя и на следственных экспериментах, когда её привезли в Локоть. За время следствия она ни разу не вспомнила о своей семье. Виктор Гинзбург, не зная причин ареста жены, всё время пытался добиться её освобождения, после чего следователям пришлось сказать ему правду, из-за чего Гинзбург вместе с детьми уехал в неизвестном направлении из Лепеля (их дальнейшая судьба осталась неизвестна).

Суд

20 ноября 1978 года судья Брянского областного суда Иван Бобраков приговорил её к высшей мере наказания — смертной казни. Антонина восприняла это, как всегда, спокойно, но с того же дня стала подавать прошения о помиловании (хотя свою вину на суде она признала) в ЦК КПСС и другие инстанции, которые все были отклонены. 11 августа 1979 года приговор был приведён в исполнение.

В СССР дело Антонины Макаровой стало последним крупным делом об изменниках Родине в годы Второй мировой войны и единственным, в котором фигурировала женщина-каратель. Антонина стала одной из трёх женщин СССР, которых приговорили к расстрелу в послесталинскую эпоху и чья казнь была достоверно установлена: в 1983 — Берта Бородкина, а в 1987 —Тамара Иванютина.


Дело изменницы Родины Антонины Гинзбург находится на вечном хранении в архиве ФСБ, но до сих пор считается непрекращенным. На части документов все еще стоит гриф «Совершенно секретно».


Подробнее: -->https://www.spb.kp.ru/daily/26332.3/3214175/
Photo

Post has shared content
Ефим Борисович Черняк один из крупнейших отечественных англоведов второй половины XX в.
Родился в Астрахани в 1923 г. в семье литератора, его отец был членом Союза советских писателей.
В 1927 г. семья переехала в Москву. Здесь Е.Б. Черняк окончил среднюю школу с отличием, а в 1941 г. поступил на исторический факультет Московского Государственного университета. В период эвакуации перевелся на исторический факультет Казанского педагогического института, который закончил также с отличием.
В январе 1944 г. поступил в аспирантуру Института истории Академии наук СССР и в 1947 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему 'Радикальное движение в Англии после наполеоновских войн (формирование революционной ситуации в 1816-1820 гг.)'. С мая 1947 по август 1948 г. Е.Б. Черняк работал старшим научным сотрудником Отделения всеобщей истории Государственного научного института 'Советская энциклопедия' и параллельно читал курс новой истории в Ивановском педагогическом институте. 
1947 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему 'Радикальное движение в Англии после наполеоновских войн (формирование революционной ситуации в 1816-1820 гг.)'.
С мая 1947 по август 1948 г. Е.Б. Черняк работал старшим научным сотрудником Отделения всеобщей истории Государственного научного института 'Советская энциклопедия' и параллельно читал курс новой истории в Ивановском педагогическом институте.
.

Сочинения:
* Черняк Е.Б. Жандармы истории (контрреволюционные интервенции и заговоры). (1969)
* Черняк Е.Б. Невидимые империи: Тайные общества старого и нового времени на Западе. (1987)
* Черняк Е.Б. Тайны Англии. (1996)
* Черняк Е.Б. Химеры старого мира. Из истории психологической войны. (1970)
* Черняк Е.Б., Темкин Я. Разбойничий путь американских агрессоров. (1952)


Ефим Борисович Черняк. Пять столетий тайной войны. Из истории секретной дипломатии и разведки (монография)

----------------------------------------------------------------------------

"Международные отношения", Москва, 1991
ББК 63.3(0)51 4-49 OCR Кудрявцев Г.Г.

----------------------------------------------------------------------------

Предисловие


История тайной войны лишь недавно стала привлекать внимание серьезных исследователей, она еще полна загадок и белых пятен. Попытки же некоторых западных авторов выискивать различия между "благородной разведкой" и "низменным шпионажем" не вносят ясности в суть дела. Куда большее значение имеет разграничение, хотя и весьма условное, между разведкой - получением секретной политической, военной и другой информации (а также контрразведкой - борьбой с неприятельскими агентами) - и тайной войной, под которой подразумевают различные виды подрывных действий, вплоть до провоцирования мятежей и организации государственных переворотов. Большую роль здесь обычно играла секретная дипломатия, которую следует отличать от официальной дипломатии, хотя и она была в определением смысле секретной: феодально-абсолютистские и буржуазные правительства, как правило, не предавали гласности содержание своих переговоров с иностранными державами. Вместе с тем официальная дипломатия также участвовала в тайной войне наряду с учреждениями (по-разному называвшимися), само существование или реальное назначение которых всегда официально отрицалось создавшими их властями. Наша книга менее всего претендует на то, чтобы стать систематической "всеобщей" историей разведки и секретной дипломатии, историей тайной войны. Для создания подобного труда потребуются совместные усилия ученых многих стран (причем не только историков), получение доступа к закрытым архивам. Автор не ставил также задачу изложить историю какого-либо разведывательного учреждения или ведомства - не стоит повторять ошибку, нередко делающуюся в научной литературе и сводящуюся к тому, что отсутствие особой организации, занимающейся - каким бы ни было ее название - исключительно шпионажем и контршпионажем, выдавалось за неимение у данной страны разведки вообще. Между тем нет ничего ошибочнее подобного вывода. Правительства далеко не сразу пришли к мысли о целесообразности наделения разведывательными функциями организации, созданной именно для этой цели. Как правило, вначале этим поручалось заниматься различным ведомствам, причем иногда нескольким сразу. Разведывательные обязанности этих учреждений часто переплетались. Вдобавок то или иное ведомство могло заниматься отнюдь не тем видом шпионажа, который соответствовал бы основным обязанностям этого учреждения. Ведомство иностранных дел наряду с дипломатическим шпионажем могло выполнять роль военной и военно-морской разведки или контрразведки, оно нередко сознательно объединяло функции разведки, контрразведки и секретной политической полиции. Вначале это делалось из-за неразграничения этих функций, потом - чтобы отрицать самый факт существования в одних случаях секретной полиции, а в других - разведывательных организаций. Книга не содержит и специального анализа приемов, которые применялись секретными службами в различные исторические эпохи. Цель этой книги иная - рассказать о той роли, которую сыграла борьба разведок в крупных политических событиях прошлого, о наиболее драматических эпизодах тайной войны. Нередко это эпизоды с такой сложной и захватывающей фабулой, что они могут быть смело поставлены в ряд с интригой лучших приключенческих романов. Материал для книги извлечен из многочисленных источников и специальных исследований, столь же разнообразных, как и ее сюжеты. Мемуары разведчиков часто содержат элемент вымысла, будь то в интересах службы или для возвеличивания собственной роли и заслуг. Легко понять, что такой характер источников открывает двери для совершенно произвольных теорий, бьющих на сенсацию гипотез. Автор стремился учитывать это и при анализе отделять историческую правду от прикрас и преувеличений. Разумеется, не все факты, о которых будет идти речь, можно отнести к важным историческим событиям. Однако через пестрый калейдоскоп таких фактов часто проглядывают сущность и неповторимое своеобразие эпохи. Нам почти не приходилось касаться интереснейшего прошлого русской разведки. Это тема другой, к сожалению, никем еще пока по-настоящему не написанной работы, вернее, целой серии исследований. Наши очерки посвящены истории тайной войны в течение пяти столетий, включая начало XX в. Настоящее издание отличается от предыдущих. В книгу внесены многочисленные дополнения, в том числе и ряд новых разделов.


ОДНА ИЗ ГЛАВ КНИГИ

Тайная война и Вильям Шекспир


В 1606 г., когда происходил суд над Гарнетом, или немного позднее появилась новая трагедия Вильяма Шекспира "Макбет", которую его труппа даже сыграла в присутствии короля Якова. В этой зловещей трагедии есть одна юмористическая сцена, мало, впрочем, меняющая общий мрачный колорит пьесы. Это - монолог привратника, в котором содержится прямой намек на иезуитского провинциала и его трактат об использовании лжи. Намек не слишком благожелательный. И тем не менее нашлись сторонники того, чтобы приплести Шекспира к деятельности иезуитов и связать имя гениального писателя с тайной войной контрреформации против ее врагов, кипевшей с таким ожесточением в конце XVI и начале XVII столетия. Знакомы ли Вы, читатель, в общих чертах со знаменитым "шекспировским вопросом", иначе говоря - с вопросом о том, действительно ли Вильям Шекспир является автором великих творений, изданных под его именем? Об этом на Западе за 100 лет написаны целые библиотеки книг, большое количество их издано и в самые последние годы. В нашей стране с полным основанием уже довольно давно не проявляют особого интереса к этой литературе, и она у нас сравнительно мало известна. Поводом для поднятия вопроса об авторстве послужила крайняя скудость биографических сведений о Шекспире. Главные из них сводятся к тому, что он родился в 1564 г. в Стратфорде, что родители его, возможно, были неграмотны и что не известно, посещал ли он школу. Восемнадцати лет Шекспир женился на Анне Хезевей, которая была старше его на восемь лет, был отцом троих детей. Покинув Стратфорд, Шекспир приехал в Лондон, стал актером и получил пай в знаменитом театре "Глобус". Современники считали его автором некоторых пьес. Возвратившись за несколько лет до смерти, последовавшей в 1616 г., в Стратфорд, он приобрел недвижимую собственность, занимался отдачей денег в рост (хотя в своей пьесе "Венецианский купец" страстно обличал ростовщичество), составил завещание, в котором заботливо упомянул даже о "кровати поплоше", но ни словом не обмолвился о своих гениальных творениях (может быть, актер Шекспир знал, что они чужие и не принадлежат ему?). Не упомянуто в завещании и о книгах - весьма дорогих в начале XVII в., которые должны были быть в его доме, будь он таким разносторонне образованным человеком, каким несомненно был автор сочинений, изданных под именем Шекспира. Не уцелело рукописи ни одной из пьес Шекспира, ни одного его письма. Сомнительны даже сохранившиеся подписи Шекспира под несколькими юридическими документами. Возникает вопрос, не подписывались ли нотариусы за клиента, в таком случае явно обнаруживающего свою неграмотность. В завещании, составленном за несколько дней до смерти Шекспира, его имя транскрибировано раз одним, а в остальных четырех случаях - другим образом (Willim Shackspeare - William Shakespeare). Завещание явно составлено нотариусом Френсисом Коллинсом. А между тем пьесы Шекспира, по мнению многих исследователей, говорят о выдающемся знании автором античной литературы, римского и английского права, географии, ряда иностранных языков, многих вопросов государственного управления, которое можно встретить лишь у опытного политического деятеля. В некоторых своих пьесах автор откровенно выражает симпатии к аристократии и презрение к черни, довольно странные у сына обывателя мелкого провинциального городка. Кончина Шекспира в Стратфорде и тем более за его пределами прошла совсем незамеченной. На его смерть не было написано ни одной элегии, как это было в обычае того времени. Ни один современник прямо не говорит об актере Шекспире как авторе выходивших под этим именем произведений. А остальные, более глухие упоминания современников допускают двоякое толкование. Не называет имени Шекспира и актер Аллен, который вел дневник, где отмечал многие театральные события и происшествия. Зять Шекспира доктор Холл также в своем дневнике не обмолвился ни единым словом о том, что его тесть - автор известных произведений. Все портреты Шекспира апокрифичны. Подозрение вызывает даже памятник, установленный на его могиле. Он изображает человека, мало похожего на портрет, приложенный к первому собранию сочинений Шекспира, вышедшему в 1623 г., то есть через семь лет после смерти актера в Стратфорде. И дополнительная странность. В 1665 г. было опубликовано антикваром Уильямом Дугдейлом описание достопримечательностей графства Уорик. В этом сочинении находится изображение памятника Шекспиру. Другой подобный же рисунок помещен в первой биографии Шекспира, принадлежащей перу Роу и увидевшей свет еще через полвека, в 1709 г. На этих двух рисунках надгробие выглядит совсем по-другому, чем впоследствии, когда оно стало предметом поклонения бесчисленных почитателей гения великого драматурга. Памятник на этих первых рисунках изображает грузного бородатого человека, прижимающего к животу обеими руками какой-то мешок (или подушку). Следовательно, жители Стратфорда после 1709 г., когда имя Шекспира стало завоевывать всемирную славу, переделали памятник. Вместо мешка теперь в одной руке находится перо, а в другой - лист бумаги. В восторженном похвальном слове Шекспиру, составленном в связи с появлением первого собрания сочинений в 1623 г., близко знавший его современник - выдающийся драматург Бен Джонсон бросил таинственные слова: "Ты - памятник без могилы" (Thou are a Monument without a tombe). Разве только этого не достаточно, чтобы возбудить серьезное сомнение в том, был ли актер Шекспир автором приписываемых ему пьес, не скрывается ли за этим многовековая тайна, которую должны разгадать настойчивые исследователи? В авторстве Шекспира высказывали сомнение крупные писатели, даже Байрон, а также Диккенс, писавший, что должна вскрыться "тайна" "шекспировского вопроса". Отрицание авторства актера Шекспира порождалось различными причинами. Очень нередко это было стремление отрицать возможность того, что гениальные шекспировские творения принадлежат перу выходца из народа, и приписать их одному из представителей правящих верхов. Часто играли немалую роль и погоня за сенсацией, и желание предложить новое эффектное решение вековой загадки. А порой были здесь и искренняя любовь к великим творениям английского гения (недаром работы ряда противников авторства актера Вильяма Шекспира немало способствовали изучению шекспировских сочинений), и протест против того образа довольного собой, благонамеренного и чинного стратфордского обывателя, который на основе немногих биографических черт рисовало западное литературоведение. "Кандидатов в Шекспиры" было выдвинуто немало. В XIX в. среди них главное место принадлежало выдающемуся современнику Шекспира, философу и государственному деятелю Френсису Бэкону. Потом в число претендентов был зачислен граф Ретленд (эта гипотеза приобрела в 20-е годы некоторое распространение и у нас). Позднее Ретленда сменили графы Дерби и Оксфорд, сохраняющие роль главных претендентов вплоть до наших дней. В Англии и США существуют специальные научные общества, имеющие единственную цель - обосновывать "права" избранного ими кандидата-Бэкона, Оксфорда и др. Количество претендентов все возрастает, в их число попала даже жена Шекспира. Или расскажем еще об одном кандидате - женского пола... Ничто из того, что нам известно о Шекспире, не заставляет предполагать, что он был каким-то таинственным, скрытным человеком, любящим держаться на расстоянии от друзей. Совсем напротив, современники отмечали его природную любезность, обходительность и прямой нрав, и, видимо, он прошел свой жизненный путь достойно и открыто, сохраняя привязанность к своим собратьям по актерскому ремеслу, не тревожимый муками неудовлетворенного честолюбия. "Поэтому особенной иронией судьбы было то, - справедливо замечает один из новейших биографов Шекспира Кеннел, - что непроницаемая завеса скрыла столь многие стороны его жизни и труда и что там, где он ближе всего подходит к сознательному самовыражению, результат, которого он достигает, ныне кажется наиболее покрытым тайной". Речь идет о знаменитых сонетах, загадку которых пытались разгадать многие сотни, если уже не тысячи, терпеливых, добросовестных исследователей. Когда написаны были эти "сладкозвучные", как писал один современник, сонеты, кто вдохновил поэта на их создание, о ком говорится в них? Большинство серьезных шекспироведов пришли к выводу, что по крайней мере часть сонетов связана с покровителем Шекспира молодым блестящим аристократом Генри Рисли, графом Саутгемптоном. Но такой, как и любой другой, ответ является только гипотезой. Этим широко пользуются антистратфордианцы - под этим именем объединяют всех противников авторства Шекспира из Стратфорда. Они постоянно превращают поэтические иносказания в намеки на обстоятельства жизни своего кандидата на трон короля драматургов. Вторая строфа 107-го шекспировского сонета гласит: Свое затменье смертная луна Пережила назло пророкам лживым. Надежда вновь на трон возведена, И долгий мир сулит расцвет оливам. Еще в XIX в. некоторые шекспироведы увидели в этих строках намек на поражение испанской Непобедимой армады. И вот почему. Современник Шекспира Петручио Убальдино в "Трактате об испанском флоте" (1588 г.) писал: "Боевой строй их (испанцев. - Е.Ч.) флота напоминал полумесяц". Рога "луны" были обращены к английскому берегу - командование армады надеялось поймать в образовавшийся полукруг и истребить вражеские корабли. Авторитетный биограф Шекспиpa Лесли Хотсон присоединился в 1949 г. к мнению, что сонет 107 упоминает о разгроме армады. Хотсон склонен считать, что есть еще два сонета (123 и 124), содержащие отклик на события конца 80-х годов. Так, в сонете 123 можно прочесть: Те пирамиды, что возведены Тобою вновь... Быть может, здесь имеется в виду реставрация по приказу папы Сикса V четырех египетских обелисков в 1586-1589 гг. В переводе С. Маршака, в котором даются все приводимые цитаты, первая строфа сонета 124 передана так: О будь моя любовь - дитя удачи, Дочь времени, рожденная без прав, - Судьба могла бы место ей назначить В своем венке иль в куче сорных трав. Однако оригинал допускает и другое толкование. Речь может идти о "пасынке судьбы.., ненавистном для его Времени". Хотсон склонен видеть здесь намек на французского короля Генриха III, ставшего ненавистным для парижан, особенно после того, как в конце 1588 г. он приказал заколоть герцога Гиза, и погибшего менее чем через год от кинжала Жака Клемана. Подтверждение этой догадки Хотсон хотел бы видеть и во второй строфе сонета, где поэт говорит про свою любовь: ...Ей не сулит судьбы слепая власть Быть жалкою рабой благополучии И жалкой жертвой возмущенья пасть. Последняя строка в буквальном переводе - пасть под ударом рабского возмущения (thralled discontent)". Таким можно предположить, что сонеты 107-124 написаны в 1588 и 1589 гг. Обратимся теперь к сонету 104: Ты не меняешься с теченьем лет. Такой же ты была, когда впервые Тебя я встретил. Три зимы седые Трех пышных лет запорошили след. Три нежные весны сменили цвет На сочный плод и листья огневые, И трижды лес был осенью раздет... Последняя строка при дословном переводе звучала бы так: "Три благоухающих апреля сгорели в трех жарких июнях (Three April perfumes in three hot Junes burn'd)". Предполагая, что сонет 104 появился в 1589 г., первый сонет можно считать созданным в апреле 1586 г. или 1587 г. (в зависимости от месяца написания сонета 104). Приведенные выше гипотезы имеют некоторое основание, впрочем, весьма шаткое, особенно отнесение первого сонета к весне 1586 г. или 1587 г. Оно полностью исходит из недоказуемого предположения, что поэт немедленно откликался на злобу дня - на этом построены и все остальные догадки, - а также из уверенности, что все цитированные сонеты относятся к одному и тому же лицу. Это может соответствовать, а может и не соответствовать действительности. Д. Э. Суит в опубликованной в 1956 г. книге "Шекспир (тайна)" соглашается с этими попытками датировки сонетов, но добавляет к ним и собственный домысел. В "Ромео и Джульетте" упоминается, что "ныне минуло одиннадцать лет, как произошло землетрясение". Памятное землетрясение в Лондоне было в 1580 г., пишет Суит, следовательно, "Ромео и Джульетта" создана в 1591 г. (обычно эту драму относят к 1594 г.). Напрасно было бы надеяться получить у автора ответ на напрашивающийся вопрос: почему при упоминании в пьесе о землетрясении в Италии, где развертывается действие "Ромео и Джульетты", обязательно имеется в виду лондонское землетрясение? Между тем на такой более чем сомнительной основе Суит строит свое ошеломляющее открытие, что под псевдонимом Шекспира скрывался не кто иной, как сама... королева Елизавета. Доказательства? Во-первых, разъясняет Суит, как следует из вышеизложенного, Шекспиром мог быть лишь человек, который уже в 1586-1589 гг. стал лучшим поэтом в Англии (сонеты), а в 1591 г. - лучшим драматургом. Большинство претендентов явно не удовлетворяют этому условию. Во-первых, только Елизавета могла обладать теми широкими познаниями, той силой ума и талантом проникновения в чувства и помыслы людей, которые присущи Шекспиру. Известно, насколько королева была находчива и быстра на язык, - нет ничего удивительного, что в шекспировском словаре 15 тыс. (по другому подсчету - даже 21 тыс.) слов. Суит, разумеется, обнаруживает сходство между положением, в котором находятся герои шекспировских пьес, и Елизаветой, которую обманывал ее любимый граф Лейстер. К тому же разве не странно, что наряду с волевыми, решительными героинями шекспировских пьес - Порцией, Розалиндой и Виолой - столь часто появляются колеблющийся Гамлет, ревнивый до безумия Отелло, слепо внимающий льстецам Лир, Кориолан (подобно Эссексу), храбрый воин, но подчиняющийся женщине с твердым характером - своей матери. Вдобавок еще "доказательство" - Шекспир не сочинил элегию на смерть Елизаветы. И интересный факт - Шекспир ничего не написал - даже принимая традиционную датировку его произведений - в 1603 г., когда скончалась королева. После этого года продуктивность драматурга резко падает - не потому ли, что появляются на свет лишь пьесы, написанные ранее Елизаветой? И наконец, последние пьемы ("Тимон Афинский", "Перикл", "Цимбелин", "Зимняя сказка", "Буря", "Генрих VII") обнаруживают, по мнению Суита, явное падение творческих сил создателя "Гамлета". Разве это не подтверждение того, что речь идет о пьесах, предшествующих более зрелым произведениям "Шекспира" и лишь опубликованных после кончины подлинного автора - Елизаветы? А то, что у королевы были причины избрать псевдоним, - это ясно и без особых свидетельств. Ей, конечно, нечего было и думать о том, чтобы печатать пьесы под своим именем. А после смерти Елизаветы ее завещание выполнила наперсница королевы Мэри Герберт, графиня Пемброк, героиня сонетов, которые при издании были - тоже возможно - посвящены ее сыну Уильяму Герберту (на титуле значатся таинственные W. Н., может быть, William Herbert?). Та же графиня Пемброк и опубликовала первое собрание сочинений Шекспира... Мы привели здесь доводы Суита, характерные для антистратфордианских теорий и доказывающие, увы, только их бездоказательность. Кандидатов насчитывалось теперь более полусотни (57). Уже осталось мало представителей елизаветинской аристократии, которых не наделяли хотя бы участием в сочинении шекспировских сонетов, трагедий и комедий. О многих из претендентов неизвестно даже, что они когда-либо набросали хоть несколько стихотворных строк или проявляли интерес к театру. Помимо отрицательных доказательств, которые должны, как мы видели, свидетельствовать, что не актер Шекспир написал пьесы, изданные под его именем, изобретено много других, призванных подтвердить, что они созданы именно данным претендентом и никем другим. Так, бэконианцы, например, отыскали в пьесах Шекспира шифр. Если по определенной системе брать буквы из разных страниц первого издания его произведений, то можно будет якобы составить фразу, удостоверяющую, что они написаны Френсисом Бэконом. Сторонники авторства Ретленда установили, что он учился в Италии со студентами-датчанами, носившими фамилии Розенкранц и Гильденстерн. Точно такие же имена носят придворные в "Гамлете". Стараниями антистратфордианцев найдено немало эпизодов в шекспировских пьесах, которые в какой-то мере совпадали с событиями в разных странах, свидетелем которых был (или мог быть) во время своих заграничных путешествий тот или иной аристократ, выдвинутый в претенденты. Или еще более поразительный факт - бросающееся в глаза совпадение между мыслями, обнаруженными в записных книжках Бэкона и пьесах Шекспира. А между тем этих мыслей философ в произведениях, изданных под его собственным именем, не излагал или же если и высказывал, то только после опубликования шекспировских трагедий и комедий, где встречаются параллельные замечания и утверждения. Трудно предположить, чтобы актер Шекспир имел возможность знакомиться с заметками, которые делал вельможа, государственный деятель Френсис Бэкон исключительно для себя лично, в записных книжках, отнюдь не предназначенных для постороннего взгляда. Не следует ли из этого, что сам Бэкон повторил свои мысли, зафиксированные сначала в записных книжках, в пьесах, которые опубликовал под именем Шекспира? Немало подобных совпадений найдено и подобных вопросов поставлено в произведениях антистратфордианцев, пытающихся доказать, что Шекспир из Стратфорда был лишь маской, за которой скрывался действительный автор шекспировских произведений. По мнению одного видного антистратфордианца, автор шекспировских пьес должен был быть человеком, связанным с феодальными аристократами, представителем высшей знати, родственником или активным сторонником ланкастерской династии, победившей в войне Алой и Белой розы, поклонником Италии, любителем музыки и спорта, щедрым, имеющим склонность к католицизму и т. д. Едва ли не самый сильный (если не единственный, чего-то стоящий) аргумент бэконианцев - это выяснение того факта, что два елизаветинца - писатели Холл и Марстон в своих сатирических произведениях, опубликованных соответственно в 1597 и 1598 гг., давали понять, что считали Френсиса Бэкона автором двух ранних поэм Шекспира "Венера и Адонис" и "Похищение Лукреции". Вернее было бы сказать, что, по мнению Холла, эти - или какие-то другие - поэмы были частично написаны неким неназванным юристом, а Марстон, обращаясь к этим утверждениям Холла, понял их таким образом, что скрывшийся под псевдонимом автор - Френсис Бэкон. Однако ведь другие современники не сомневались, что Шекспир - это Шекспир из Стратфорда. Почему же считать, что ошибались они, а не Холл и Марстон? "Можно доказать, - справедливо замечает один из авторитетных исследователей этого вопроса - Г. Гибсон, - что Холл и Марстон первыми выдвинули бэконианскую теорию, но это не доказывает и не может доказать правильность этой теории". Однако есть и другая сторона медали. Стратфордианцы не остались в долгу, нанося один за другим удары по основам построений своих противников и обвиняя их прежде всего в том, что они изучают Шекспира без знания среды, в которой он вращался, без исследования творчества драматургов его эпохи. А если поставить изучение Шекспира в эти рамки, уверяют они, многие сомнения отпадут сами собой. О Шекспире не сохранилось почти никаких биографических данных и никаких рукописей. Но Шекспир не является исключением; таковы наши знания почти о всех драматургах - его современниках. Их рукописи также затерялись. Шекспир в глазах современников был одним из известных сочинителей пьес, ставился наравне с другими авторами. Он не являлся для современников тем величайшим, непревзойденным гением, каким он по справедливости стал для потомков. Лишь в XVIII в. и особенно в XIX в. пришла к Шекспиру мировая слава. Понятно, что в течение нескольких поколений, для которых Шекспир "еще не был Шекспиром", его бумаги могли затеряться, как манускрипты большинства других драматургов, живших во время правления Елизаветы I и Якова I. К тому же сочинители пьес занимали в их время крайне низкое место на социальной лестнице. Когда Бен Джонсон издал свои пьесы под названием "Труды", это вызвало насмешки и издевательства. В ту эпоху еще не привыкли к высокой оценке творчества драматургов. Здесь, между прочим, можно ответить на вопрос, почему Шекспир ничего не говорит в завещании о своих пьесах. Да просто, потому, что они ему не принадлежали, что их не было в Стратфорде. Рукописи, конечно, составляли собственность театра, где шли эти драмы и комедии, и должны были храниться в его библиотеке. А отсутствие упоминания книг в завещании отнюдь не говорит, что их не было у него в доме. Исследователи изучили завещания ученых и государственных деятелей конца XVI - начала XVII в. В большинстве завещаний не упоминаются книги. Это относится даже и к завещанию самого Френсиса Бэкона! Напротив, порой даже в завещаниях простых иоменов говорится о нескольких книгах. Быть может, еще ранее было решено, что книги Шекспира перейдут к доктору Холлу. Шекспир был сыном сравнительно зажиточных родителей, занимавших довольно видное положение среди стратфордских горожан. Поэтому нет оснований считать, что он не посещал местную школу. Конечно, находясь в Лондоне, он должен был самостоятельно пополнять свои знания. Но такой путь был проделан многими другими современными ему драматургами. Книги же вовсе не были тогда так дороги, как полагают антистратфордианцы. Дешевые издания ("кварто") продавались по нескольку пенсов за томик - по цене, вполне доступной для пайщика театра "Глобус". А в этих дешевых изданиях было опубликовано немало исторических хроник, переводов греческих и римских классиков, географических сочинений и т. п. Изучение пьес Шекспира показывает к тому же, что представление о необычной учености их автора - преувеличение. Все сведения, которые содержатся в них, Шекспир мог почерпнуть из небольшого числа изданных в то время книг, а грубые ошибки, в которые он впадает, в частности в географии, вряд ли могли быть сделаны высокообразованными аристократами или тем более крупнейшим ученым Френсисом Бэконом. С другой стороны, пьесы Шекспира действительно отражают глубокое знание их автором одной области - законов театра, которые естественны у профессионального актера и маловероятны у аристократических дилетантов, у которых в числе различных увлечений было и занятие драматургией. Ничего нет странного и в знании нравов двора, поведения государственных деятелей, которое обнаруживает Шекспир - актер придворного театра. Знакомство с деталями быта и географии других стран могло быть почерпнуто не только из книг, но и из рассказов товарищей-актеров (английские труппы в эти годы не раз выезжали на континент, где давали спектакли, пользовавшиеся большой популярностью). Наконец, многие пьесы Шекспира являются переделками - хотя и гениальными переделками - более ранних пьес на ту же тему. Такой путь создания новых произведений для театра считался тогда вполне нормальным. Детали, на которые указывают антистратфордианцы, могли быть, несомненно, почерпнуты Шекспиром из пьес, послуживших для него материалом, а они в значительной своей части не дошли до нас. Эти же источники объясняют и загадку совпадений между отдельными местами в записных книжках Бэкона и пьесах Шекспира - и тот и другой, вероятно, использовали одни и те же материалы. Самые "неопровержимые" доказательства антистратфордианцев рассыпаются, как карточный домик, при внимательном их анализе. Например, загадка памятника. Более подробно исследовали книгу, в которой памятник Шекспиру изображен в виде, отличающемся от современного. И что же выяснилось? Ее автор Уильям Дугдейл, писавший в середине XVII в., еще не питал особого пиетета к имени Шекспира. Памятник великого драматурга срисован им в числе других местных "древностей". Сравнили изображения в книге остальных памятников с их оригиналами и установили, что почтенный антиквар часто путал, очевидно, рисуя по памяти, десятки бегло осмотренных им достопримечательностей. А автор первой биографии Шекспира Роу попросту скопировал рисунок из книги Дугдейла. Таким образом, утверждение о переделке монумента превращается из почти неоспоримого факта в явную легенду. В 1725 г. памятник бесспорно уже имел современный вид. Имеется также свидетельство стратфордского учителя Джозефа Грина. Он принимал участие в сборе средств на ремонт надгробия в 1749 г. В сентябре того же года, после уже произведенного ремонта, Грин отмечал, что было проявлено особое старание сохранить памятник в прежнем виде {Однако в 1769 г. Гораций Уолпол отмечал, что городские власти Стратфорда "весьма сильно приукрасили Шекспира", явно намекая на переделку памятника.}. Маловероятно, чтобы учитель из Стратфорда сделал печатно такое заявление, не опасаясь быть тут же уличенным во лжи сотнями свидетелей, если бы памятник подвергся изменениям. Да и не было бы причин специально оправдываться и лгать: тогда еще не существовало "шекспировского вопроса". Литературоведческий анализ разрушает миф об аристократических симпатиях Шекспира, показывает, что наивно отождествлять драматурга с персонажами его пьес. К тому же нельзя забывать, что Шекспир был человеком своей эпохи, а в конце XVI в. прогрессивная роль монархии в Англии еще не была полностью сыграна. "Код" в пьесах Шекспира, обнаруженный бэконианцами, как показали работы экспертов по шифрованию, также оказался выдумкой. При таких методах "расшифровки" из текста пьес можно извлечь любую фразу, в том числе и утверждение, что они написаны Шекспиром из Стратфорда. Или взять подписи Шекспира. Детальный графологический анализ показывает, что все они на разных документах имеют характерные общие черты и, следовательно, принадлежат одному и тому же лицу. А различное написание фамилий вовсе не было какой-то редкостью в елизаветинской Англии. Фамилии многих исторических деятелей и писателей той поры дошли до нас в десятках транскрипций. Отпадают также доказательства "неграмотности", которые вообще нелепы в отношении актера придворной труппы, обязанного быстро разучивать порученные ему роли. В 1930 г. было напечатано письмо драматурга Френсиса Бомонта Бену Джонсону 1615 г., в котором подчеркивается, что, мол, Шекспир достиг крупных успехов, не имея образования (schollershippe). Это никак не может относиться к аристократам, окончившим Кембриджский или Оксфордский университеты. Сам Джонсон, называя в своем известном отзыве Шекспира "нежным лебедем Эвона" (т. е. из Стратфор-да-на-Эвоне), пишет, что тот знал "плохо латынь и еще хуже греческий язык". (Антистратфордианцы считают и эти слова Джонсона результатом "заговора", имеющего целью скрыть подлинного автора.) За последние десятилетия собраны новые доказательства авторства Шекспира из Стратфорда. Так, например, было документально установлено, что пьесы Шекспира принадлежали королевской труппе. В 1619 г., когда два лондонских издателя хотели опубликовать некоторые из этих пьес, королевские актеры вмешались и добились распоряжения лорда-камергера, чтобы никакие пьесы, составлявшие собственность труппы, не печатались без ее согласия. Уже известный нам Хотсон установил связи актера Шекспира с литературными кругами того времени. Выяснилось, что первую поэму Шекспира "Венера и Адонис" напечатал Ричард Филд, уроженец Стратфорда. Студенты в Кембридже ставили любительские спектакли "Путешествие на Парнас" (1598 г.) и "Возвращение с Парнаса" (1602 г.). В одном из них говорится об актере Шекспире, в другом - о поэте и драматурге Шекспире, причем в обоих случаях явно имеется в виду одно и то же лицо. Шекспиру писали его друзья и родные - одним этим опровергается вымысел о его "неграмотности". "Занятие ростовщичеством", которое так усердно вменялось в вину актеру Шекспиру антистратфордианцами, тоже не подтверждается фактами. В одном случае это обвинение связано с закупкой Шекспиром зерна на случай неурожая. Но такое большее, чем полагалось по закону, количество зерна было обнаружено у всех зажиточных жителей Стратфорда, у многих из них в погребах хранились значительно более крупные запасы, чем у Шекспира. Еще имеется мелкий иск о неуплате денег за солод. Сколько благородного негодования он вызывал у антистратфордианцев! Оказывается, иск был предъявлен в те месяцы 1604 г., когда Шекспир находился в Лондоне, выступая свидетелем в одном судебном процессе. Проверили книгу городского совета Стратфорда, там фамилия Шекспира встречается 166 раз, при этом в 14 различных вариантах (между прочим, по-разному писали современники также фамилию Оксфорда и других "претендентов"). Наконец, еще одна любопытная деталь. В 1602 г. против членов геральдической коллегии выдвигались обвинения в необоснованной выдаче разрешения на право иметь гербовые щиты. В ходе дебатов был составлен документ, сохранившийся в архивах. В нем указывается, что один из участников спора, Ральф Брук, привел пример с гербом "Шекспира-драматурга", воспроизведя при этом гербовый щит Шекспира из Стратфорда. Посвящение своей поэмы "Венера и Адонис" одному из знатных дворян мог написать актер Шекспир, а не такие вельможи, как Оксфорд или Дерби. Надо напомнить также, что в сонетах автор дважды говорит, что его имя Билл (сокращенное от Вильям). Наконец, малоубедительны доводы, которыми антистратфордианцы обосновывают для Бэкона или других претендентов необходимость сохранять свое инкогнито, скрываясь под маской Шекспира. Почему, например, Оксфорд не признал пьесы "Шекспира" за свои? Потому что многие из них были лишь "слегка прикрытыми и едкими комментариями к текущим событиям". Между тем власти в правление Елизаветы I и Якова I явно не видели в пьесах Шекспира ничего противозаконного. Цензура их одобряла, лишь иногда требуя изъятия отдельных мест. Антистратфордианцы дружно доказывают, будто это произошло потому, что правительство не считало Шекспира действительным автором пьес, особенно "Ричарда II". (Эту драму использовали в пропагандистских целях участники "заговора Эссекса".) Но в таком случае либо властям был известен подлинный автор и сохранение в тайне его фамилии становилось бы еще более бессмысленным, либо правительство знало лишь, что Шекспир не является автором, и тогда должно было бы, конечно, заинтересоваться, кто же написал пьесу. Но обычно рьяные расследователи Роберта Сесила так не поступили. Не попытались вытянуть - если надо, пыткой - у актера Шекспира, с которым не было причин церемониться, имя настоящего автора. Почему7 Ответ может быть только один: всезнающая тайная полиция Елизаветы не имела ни малейших оснований сомневаться в авторстве Шекспира из Стратфорда, она провела расследование по свежим следам и заранее отвергла теории антистратфордианцев (между прочим, Френсис Бэкон был одним из обвинителей Эссекса на суде!). Мы уже говорили о том, что не было видимых оснований для подлинного автора десятилетиями соблюдать тайну, тем более избрать в качестве прикрытия актера той труппы, которая ставила пьесы. Он ведь должен был в этом качестве попадать в нелепые положения, когда ему приходилось бы давать объяснения темных мест в написанных не им пьесах, производить на ходу нужные изменения, знать наизусть сотни и тысячи чужих строк. Стремление антистратфордианцев всячески принизить Шекспира-актера, изобразить его неграмотным пьяницей и вымогателем денег у подлинного автора делает вдобавок еще более нелепым предположение, что он десятилетиями мог играть роль "прикрытия". И вообще, зачем действительному автору нужно было подобное прикрытие, когда значительно проще было взять псевдоним? Некоторые современники Шекспира так и поступали, причем их настоящие имена остались и поныне остаются неразгаданными. У нас есть несколько свидетельств, в том числе самого Бена Джонсона, что современники считали автором шекспировских пьес актера Шекспира из Стратфорда. Ретленд был моложе Шекспира, поэтому приходится предположить, что он создал ряд замечательных шекспировских пьес уже в 15-16 лет. Другие претенденты умерли значительно раньше актера Шекспира, например граф Оксфорд - в 1604 г. Антистратфордианцы поэтому стараются доказать, что шекспировские пьесы, явно написанные после 1604 г. (и содержащие намеки на события этих лет), все же были созданы раньше, а потом изменялись. Непонятно, зачем было сохранять тайну после смерти и действительного автора, и Шекспира из Стратфорда даже при издании собрания сочинений в 1623 г. Все антистратфордианцы пытаются найти в сонетах и пьесах Шекспира намеки на действительные и предполагаемые детали биографии защищаемого ими претендента. Но, применяя этот шаткий метод, можно, как показали стратфордианцы, с еще большим основанием "привязать" другие места в тех же сонетах и пьесах к известным или возможным случаям из жизни Шекспира-актера. Антистратфордианские теории, авторы которых защищают каждый своего кандидата, отчаянно противоречат одна другой, любая из них опровергает все остальные, показывая, насколько произвольны их выводы, делаемые на основании одних и тех же данных. Недаром различные школы антистратфордианцев не жалеют крепких эпитетов по адресу конкурентов ("лунатики", приверженцы "до дикости невозможных взглядов" и т. п.). Еще более важно, что сторонники определенного кандидата противоречат и даже должны постоянно противоречить самим себе. С одной стороны, они обязаны считать, что их претендент ради каких-то чрезвычайно важных для него причин должен был тщательно соблюдать тайну своего авторства и поэтому свидетельства современников, что сонеты и пьесы написаны Шекспиром-актером, вызваны незнанием этого секрета. С другой стороны, чтобы найти хоть тень доказательства, антистратфордианцы вынуждены предполагать, что эта тайна была известна многим лицам, которые даже делали намеки на нее не только в переписке, но и в своих печатных произведениях, что сам автор не раз сообщает свое имя во многих пьесах. Неясно, зачем было сохранять секрет, в который должны были быть посвящены сотни людей через много лет и даже десятилетий после смерти Оксфорда, других претендентов и самого Шекспира Да и как было возможно сохранить в таких условиях тайну, чтобы ее не выдал ни одним словом ни один посвященный7 Антистратфордианцы пытаются использовать даже тот факт, что в завещании Шекспира пункт о деньгах для актеров Хеминджа, Конделла и Бербеджа, чтобы они купили себе кольца на память об их друге, вписан между строками. Это ли не свидетельство "заговора", особенно если учесть, что Хеминдж и Конделл были составителями первого собрания сочинений Шекспира, вышедшего в свет в 1623 г.? (Иногда утверждают, что Джонсон был специально послан в Стратфорд, чтобы исказить завещание.) Хеминджа и Конделла обвиняют в обмане: они говорили, что печатают пьесы с рукописей, а ошибки при издании свидетельствуют, что это неправда. Однако очень вероятно, что пьесы печатались с дефектных рукописей, побывавших в руках многих актеров и истрепавшихся за долгие годы. А небрежности при издании и ошибки вовсе не свидетельствуют о заговоре. Антистратфордианцы считали, что первое издание принесло около 6 тыс. ф. ст. убытка, который мог быть покрыт только графом Пемброком и графом Монтгомери, участниками "заговора". Однако при этих расчетах исходили из того, что было напечатано всего 250 экземпляров. Но ведь примерно такое число книг первого издания сохранилось до нашего времени, и ныне специалисты считают, что было выпущено 1000-1500 экземпляров. Главное, что всего через девять лет, в 1632 г., понадобилось второе издание - значит, спрос существовал и публикация произведений Шекспира была коммерчески выгодным делом. В первое издание добавлена поэма Леонарда Диггеса в честь Шекспира из Стратфорда. Антистратфордианцы высказали множество догадок в связи с тем, что было неясно, кто такой Диггес. Однако в 1931 г. Лесли Хотсон установил, что отчимом Леонарда Диггеса являлся Томас Россел, близкий Друг Шекспира, живший в Стратфорде с 1600 г. Диггес не мог не знать актера Шекспира. Что же, поэма Диггеса - тоже звено "заговора"? В поисках новых доказательств антистратфордианцы не осталяли в покое даже могилы. Накануне второй мировой войны была вскрыта могила Эдмунда Спенсера, так как в современных свидетельствах нашли упоминание, что в гроб положили элегии, написанные по поводу кончины этого поэта. Однако через три с половиной века точное место погребения Спенсера определить не удалось, и поиски остались безрезультатными. Не меньшее волнение среди антистратфордианцев вызвало исследование так называемого эшборнского портрета Шекспира (его назвали так потому, что он был обнаружен в Эшборне, графстве Дербишир). Портрет просветили рентгеновскими лучами и обнаружили, что он представляет собой переделку портрета какого-то другого лица, довольно похожего на графа Оксфорда - одного из главных претендентов на роль Шекспира. Однако надо учитывать, что эшборнский портрет всплыл на свет лишь в 1847 г. Всего вероятнее, он представлял собой действительно переделка изображения Оксфорда или кого-то неизвестного, которая была произведена в конце XVIII в., когда усиленно искали портреты Шекспира и коллекционеры были готовы платить за них огромные деньги. Спрос породил предложение. Да и зачем было современникам Шекспира использовать в качестве основы портрет Оксфорда? Трудно представить себе, чтобы они таким путем решили на время скрыть тайну, оставив возможность ее разгадки будущим поколениям. Неужели они могли предусмотреть возможность просвечивания полотна в XX в. с помощью рентгеновских лучей? Если же они хотели раскрыть тайну, то не проще ли было оставить картину Оксфорда в первоначальном виде, пояснив, что это портрет Шекспира? То обстоятельство, что усилия сотен тысяч сторонников антистратфордианских теорий, среди которых было немало талантливых и знающих людей, дали столь ничтожные результаты, лучше всего подтверждает, что эти теории не могут быть доказаны. Недаром ярый оксфордианец Перси Аллен вскоре после второй мировой войны выпустил книгу, в которой попытался решить вопрос об авторстве Шекспира с помощью... спиритизма. Аллену удалось побеседовать с "духами" Бэкона, Оксфорда и Шекспира. Ответ, который дали духи, можно было заранее знать, прочтя предшествовавшие работы Перси Аллена. Шекспировские произведения были, оказывается, написаны Оксфордом при некотором сотрудничестве Бэкона, а также актера Шекспира из Стратфорда. Еще в 1964 г. один из антистратфордианцев в отчаянии предложил передать решение вопроса об авторстве шекспировских пьес на рассмотрение... электронной машины, поскольку человеческий ум оказался не в состоянии справиться с этой задачей. Поиски доводов "за" и "против" не прекращаются. Так, например, известный историк и литературовед А. Роуз защищает авторство актера из Стратфорда тем, что герои его произведений... не проявляют склонности к гомосексуализму, в которой подозревают некоторых претендентов на шекспировскую корону (включая Оксфорда и Бэкона!). "Шекспировский вопрос" полвека назад вызвал появление пародий. Уже упоминалось, что постоянно повторяющийся мотив в работах антистратфордианцев - ссылки на загадочное отсутствие рукописей Шекспира. Но такая же участь постигла и рукописи ряда других современных ему драматургов. А как обстоит, например, дело с архивом Мольера, жившего через несколько десятилетий после Шекспира? Замечательный русский писатель М. Булгаков в книге "Жизнь господина де Мольера" с горечью отметил, что "с течением времени колдовским образом сгинули все до единой его рукописи и письма. Говорили, что рукописи погибли во время пожара, а письма будто бы, тщательно собрав, уничтожил какой-то фанатик. Словом, пропало все, кроме двух клочков бумаги, на которых когда-то бродячий комедиант расписался в получении денег для своей труппы". Эти строки написаны полвека назад. Может быть, с тех пор неутомимое усердие многочисленных исследователей позволило найти какие-то следы исчезнувшего богатства? Предоставим слово французскому писателю Ж. Бордонову, автору одной из новейших биографий Мольера: "Невероятная вещь! Чемодан с рукописями, заметками и письмами Мольера исчез из-за пренебрежения со стороны его наследников, по-видимому, уничтожен или, что столь же возможно, все еще покоится, покрытый пылью и паутиной, в каком-нибудь амбаре в Иль-де-Франсе (Центральной Франции. - Е. Ч.)... От Мольера осталась в конечном счете лишь одна расписка, написанная его рукой (другие нотариальные документы имеют только его подпись), не считая, разумеется, его произведений, в которых он выразил самое главное о себе". В 1919 г. вышла анонимная брошюра "Под маской Мольера". Ее автор известный французский юрист и писатель, академик М. Гарсон полнее, при переиздании, признался, что первоначально думал приписать пьесы Мольера какому-нибудь "подходящему" аристократу, но потом решил, что обстоятельства жизни этого лица будут мало известны публике, а рассказ о них утяжелит шутку. Поэтому Гарсон объявил, по под маской Мольера скрывается сам Людовик XIV, что даже фамилия драматурга - это анаграмма слова "король" (Moliere - Me Le roi) и что сын обойщика актер Жан Батист Поклен, разумеется, не имел к этому никакого отношения. Разве не бросается в глаза отсутствие всякой связи между содержанием пьес Мольера и жизнью Поклена, который был крайне невежествен, до 14 лет не умел читать и писать, а поступив через два года в колледж и проявив себя как дебошир и пьяница, конечно, не мог быстро изучить латинский язык, право, географию и другие науки, которые несомненно были досконально известны автору "Тартюфа"? Пьесы Мольера мог написать только аристократ, живший между 1658 и 1673 гг., хорошо знавший двор и столицу, получивший отличное образование, изучавший политику и богословие, а также заинтересованный в поддержании абсолютной власти короля и сословных граней. Это лицо должно было обладать влиянием и общественным положением, которое помешало ему открыто подписывать свои пьесы; кроме того, он должен был знать актера Поклена. Только Людовик XIV удовлетворяет всем этим условиям. Любопытно, что мадам де Севинье утверждала, чти король временами пописывал стихи, о судьбе которых ничего не известно. Ясно, что они изданы под чужим именем. В метрике одного из сыновей актера Поклена записано "сын Жана Батиста Мольера", а в свидетельствах о рождении второго и третьего сыновей уже значится "сын Жана Батиста Поклена Мольера". Имя первого ребенка было Луи (Людовик). Понятно, что его отцом был настоящий Мольер, то есть Людовик XIV (аналогичные ситуации можно найти и в сочинениях Мольера). Только король мог сломить сопротивление придворных постановке ряда пьес Мольера, включая "Тартюфа". Почему Поклена, любимца короля, не избрали в академию? Явно потому, что не он автор произведений Мольера. В перечне вещей, оставшихся после смерти Поклена, нет ни одной из пьес Мольера. Правда, после кончины Поклена король не писал пьес, по-видимому, потому, что не имел удобного псевдонима и, кроме того, под влиянием фаворитки мадам де Ментенон стал религиозным и не хотел предаваться такому греховному занятию... Такова была сплошь построенная на софизмах изящная шутка М. Гарсона, удачно пародировавшая приемы антистратфордианцев. Автор снабдил брошюру обещанием выпустить капитальное исследование на ту же тему, а также работы, доказывающие, что "под маской" Вольтера скрывался прусский король Фридрих II, Наполеона - его мамлюк Рустан, Виктора Гюго - критик Сен-Бев и т. п. Несмотря на все это, появились глубокомысленные люди, принявшие брошюру всерьез. Один из них доказывал, что пьесы Мольера написаны вовсе не Людовиком XIV, а кардиналом Рецем. Конечно, насмешка еще не доказательство, и шутка Гарсона не могла снять "шекспировский вопрос". Несмотря ни на что, далеко не все написанное антистратфордианцами может быть отвергнуто. Они сделали многое для понимания немалого числа темных мест в шекспировских творениях. Имеются в их работах и доказательства того, что отдельные современники (например, сатирики Холл и Марстон) считали Бэкона и других претендентов автором или соавтором той или иной вещи, которую мы считаем принадлежащей Шекспиру; это, однако, никак не является даже частичным доказательством антистратфордианских теорий. Словом, серьезным исследователям жизни и творчества Шекспира предстоит еще немало работы... Теперь, однако, пора вернуться из нашего экскурса и, обрисовав состояние "шекспировского вопроса" на его нынешней стадии, посмотреть, как он оказался связанным с тайной войной и политическими конфликтами елизаветинского времени. Прежде всего любопытно отметить, что в число претендентов на лавры Шекспира включены главные антагонисты - Роберт Сесил с его шпионами и иезуитский орден, точнее - его лазутчики и проповедники в Англии. Оба "открытия" были сделаны в США. Так, в 1916 г. в Индианаполисе появилось исследование Д. М. Максуэлла "Человек под маской. Роберт Сесил, граф Солсбери, - единственный действительный автор шекспировских пьес". Годы жизни Сесила близки к годам жизни Шекспира. В сонетах Максуэлл обнаружил намеки на физические недостатки автора, а известно, что всесильный министр был горбуном. Кроме того, Максуэлл объявил автобиографической сцену в "Гамлете", где Полоний прощается со своим сыном Лаэртом перед отъездом его в Париж. Максуэлл счел даже возможным приписать Сесилу пьесы не одного Шекспира, но и большинства других драматургов эпохи (в этом отношении американец, впрочем, следовал только примеру бэконианцев, некоторые из них были столь же щедры в отношении своего кандидата). В том же 1916 г. другой американец, Гарольд Джонсон, издал в Чикаго работу под названием "Написали ли иезуиты "Шекспира"?". Джонсон ответил на этот вопрос утвердительно. Вынужденные уйти в подполье, святые отцы во время нередко представлявшегося им досуга и сотворили шекспировские трагедии, комедии и сонеты как средства антиправительственной пропаганды. (Сторонники авторства Оксфорда, напротив, уверяют, что он и возглавляемая им группа придворных сочинили шекспировские пьесы для пропаганды против Испании и католиков.) Откуда взялся псевдоним "Шекспир"? И на это у Гарольда Джонсона был ответ. Псевдоним навеян именем и фамилией папы Адриана IV (1154-1159 гг.), единственного англичанина, занимавшего кресло главы католической церкви. До избрания папой он носил имя Николаев Брекспира (Break-speare). По-английски это значит "ломатель копья". Отсюда недалеко и до "потрясателя копья" (Шекспира). К тому же, как и актер Шекспир, папа Адриан был выходцем из простой среды. Понятно, что теория Джонсона не осталась без подражаний, особенно среди католиков. Не раз появлялись книги, сочинители которых тщетно пытались вычитать из шекспировских пьес, что автор их был католиком. Однако к взглядам, защищаемым Максуэллом и Г. Джонсоном, антистратфордианцы относятся с презрительной иронией, как к не заслуживающим внимания чудачествам. Иное дело - теория, утверждающая авторство Вильяма Стенли, шестого графа Дерби (1561-1642 гг.), который наряду с Оксфордом и Бэконом считается одним из главных претендентов. Его инициалы (W. S.) совпадают с инициалами Шекспира, которыми были подписаны некоторые ранние издания шекспировских пьес. Отправным пунктом для защитников авторства Дерби служат донесения иезуитского шпиона (его фамилия или псевдоним - Джордж феннер), переписывавшегося с отцом Парсонсом в Риме и другими людьми. Два из этих донесений, датированные 30 июня 1599 г., были перехвачены контрразведкой Тайного совета и сохранились в английском государственом архиве. Шпион сообщал Парсонсу о попытках убедить нескольких английских аристократов, благосклонно настроенных в отношении католицизма, принять участие в заговоре против Елизаветы. Особенно желательным участником заговора был бы граф Дерби, имевший какие-то отдаленные права на трон. Понятна поэтому горечь иезуитского соглядатая, убедившегося, что на привлечение этого вельможи нет надежды, так как "граф Дерби занят ныне только писанием комедий для простых актеров". Эта фраза с небольшими вариациями повторяется в обоих перехваченных донесениях. Отсюда, конечно, никак нельзя вычитать, что речь идет о пьесах Шекспира. Это очень скудное основание для выдвижения кандидатуры Дерби (которое, правда, пополняется другими столь же малоубедительными доводами). Надо лишь заметить, что даже в такой степени приплетение материалов разведки к вопросу об авторстве вызывает большое сомнение. Следует ли понимать буквально сообщение Джорджа Феннера? Зачем он это довольно безразличное для его иезуитских начальников обстоятельство настойчиво повторяет в двух донесениях, направленных в тот же адрес, и при этом повторяет почти в тех же самых выражениях? Кто знает, не скрывается ли за этой невинной фразой шифрованное сообщение, относящееся к интересам католического заговора и возможному участию в нем графа Дерби? Часть антистратфордианцев сочла драму "Ричард II" и роль, которую она сыграла в мятеже Эссекса, тем "недостающим звеном", которое позволяет связать пьесы Шекспира с их "подлинным" автором. Главное усердие в данном случае проявляют бэконианцы и сторонники кандидатуры графа Дерби. Бэконианцы цитируют "Апологию", написанную будущим лордом-канцлером. Бэкон - в прошлом один из приближенных Эссекса, назначенный теперь в число его судей, - явно нуждался в том, чтобы объяснить свое поведение. В "Апологии" Бэкон передает разговор с королевой по поводу книги Д. Хейуорда о Генрихе IV, в которой повествовалось о свержении с престола Ричарда II и которая была посвящена Эссексу. На титульном листе книги были поставлены инициалы Д. X., а в латинском посвящении - полностью фамилия автора - - Д. Хейуорд. Однако королева, видимо, заподозрила, что он был лишь подставной фигурой, и предложила подвергнуть его пытке на дыбе. Бэкон убедил свою разгневанную повелительницу отказаться от этого намерения. Между тем был пущен кем-то слух, что действительным автором был сам Бэкон, поэтому, когда ему предложили указать на процессе Эссекса, что тот потворствовал появлению "мятежной" книги Хейуорда, Бэкон выдвинул возражения. Сочинения Хейуорда, разъяснил он, - это старое дело (книга была издана более чем за год до мятежа), и ему, Бэкону, особенно неудобно выступать обвинителем по данному вопросу, не дав новую пищу слухам об авторстве. Из всего этого разъяснен и я в "Апологии" бэконианцы (в частности, Б. Д. Теобалд в книге о Бэконе) делают совершенно поразительный вывод, что в ней речь идет вовсе не о сочинении Хейуорда - там ведь точно был указан автор, - а о шекспировском "Ричарде II". И что, следовательно, Бэкон - автор "Ричарда II" и других драм и комедий, приписываемых Вильяму Шекспиру. Довод, надо прямо сказать, неожиданный. Дело в том, что в "Апологии" сообщается о посвящении сочинений Эссексу - это могло относиться только к книге Хейуорда, а никак не к драме "Ричард II", о которой в рассказе Бэкона вообще не говорится ни слова. К тому же Бэкон-не признает себя автором книги, в которой излагалась история гибели Ричарда II, а, наоборот, решительно опровергает, что имел какое-либо касательство к этому сочинению. Приводится еще аргумент, будто королева не могла заподозрить кого-либо в авторстве книги Хейуорда, поскольку его имя было напечатано на титульном листе, тогда как, мол, драма "Ричард II" не содержала таких сведений. Этот довод звучит особенно оригинально в устах людей, которые предполагают, что указания фамилии Шекспира на его произведениях, в том числе на прижизненных изданиях, являются лишь мистификацией, скрывающей подлинного автора. Д. Титерли, один из главных сторонников кандидатуры графа Дерби, пытается подыскать другие аргументы. Он приводит записи начальника государственного архива Вильяма Ламбарда, давно, впрочем, известные, о разговоре с Елизаветой, состоявшемся вскоре после мятежа Эссекса. Королева резко заметила своему собеседнику: "Я - Ричард II, разве вы этого не знаете?" Тогда Ламбард вежливо намекнул, что это, мол, лишь выдумки Эссекса, не назвав его прямо по имени. В ответ Елизавета бросила загадочную фразу: "Кто готов забыть бога, забудет и своих благодетелей; эта комедия 40 раз игралась на площадях и в зданиях". Эти слова уже никак не могли касаться Эссекса. Титерли относит их к Шекспиру - Дерби, другие - к Оксфорду, некоторые бэконианцы - к Бэкону. Между тем никто из них не подходит к фразе, в которой говорится о безбожии и забвении благодетелей. Ни один из них не получал каких-то исключительных милостей от королевы и не мог быть обвинен в нелояльности. Каков же действительный смысл сказанного Елизаветой и переданного в очень несовершенной записи Ламбарда? Вероятнее всего, две фразы толкуют о совсем разных лицах. В первой речь идет явно об Эссексе (в ответ на намек Ламбарда), во второй - о драме Шекспира, которую ставили в день мятежа бывшего королевского фаворита и которую Елизавете было естественно вспомнить в такой связи, тем более что беседа началась с упоминания о Ричарде II и что мысли королевы давно уже были заняты историей свержения и смерти этого монарха. Постановка "Ричарда II" являлась важным пунктом обвинительного заключения против Эссекса и его сторонников, поскольку могла быть единственным опровержением их заверений, что они вооружились лишь для законной самозащиты (Саутгемптон действительно незадолго до этого подвергся на улице нападению и с трудом отбился от направленных против него мечей). Причина, почему актеры труппы лорда-камергера и особенно автор мятежной пьесы Вильям Шекспир не были подвергнуты никакому наказанию, наиболее правдоподобно объясняется тем, что их сочли лишь ничего не подозревавшими орудиями заговорщиков. (Напротив, настоявшие на постановке драмы сэр Д. Меррик, Ч. Денвере и Р. Кафф были казнены.) Однако в литературе высказывалось предположение, что актеры все же подпали под подозрение и в последующие год-полтора находились вне Лондона, быть может, даже за границей. Одним из вероятных мест гастролей могла стать шотландская столица Эдинбург - этим объяснялась бы крайняя благосклонность шотландского короля, когда он занял английский престол, к труппе, в которую входил Шекспир. (К сожалению, шотландские архивы этого периода не сохранились - во время революции середины XVII в. по приказу Кромвеля их переправили в Лондон, а когда уже после реставрации на престоле Карла II их было решено вернуть в Шотландию, корабль, перевозивший документы, затонул, не достигнув места назначения.) Наконец, надо остановиться на попытке части антистратфордианцев еще одним хитроумным путем связать "шекспировский вопрос" с перипетиями тайной войны. Мы имеем в виду теорию, которая выдвигает в качестве действительного автора всего написанного Вильямом Шекспиром его великого современника драматурга Кристофера Марло. Наиболее известный защитник кандидатуры Марло американский журналист Калвин Гофман издал в 1955 г. нашумевшую книгу, в которой попытался доказать эту теорию. Марло коренным образом отличается от других кандидатов тем, что он был действительно драматургом, и притом гениальным. Если бы не ранняя смерть Кристофера Марло, то у Шекспира, вероятно, был бы среди современников действи-гельно равный ему соперник. Марло погиб 29 лет от роду - в 1593 г., когда подавляющая часть произведений Шекспира явно еще не была написана. Это, казалось бы, непреодолимое препятствие, но и оно не смущает сторонников кандидатуры Марло, у которых находится ответ на любое возражение. Чтобы понять их аргументацию, надо напомнить несколько фактов из жизни Марло, о которой, между прочим, мы знаем ничуть не больше, чем о жизни Шекспира. Родившись в тот же год, что и Шекспир, сын сапожника из Кентербери Кристофер Марло сумел окончить Кембриджский университет, получив степень магистра. Еще в университете он поступил на службу к Уолсингему. Это не был какой-то исключительный случай. Агентами секретной службы состояли и другие деятели тогдашнего литературного и театрального мира, например шотландский поэт Энтони Мэнди (действовавший в английском колледже в Риме), драматург и актер Мэтью Ройстон, рано умерший талантливый драматург Уильям Фаулер, может быть, и Бен Джонсон. В феврале 1587 г. молодой Марло исчез из Кембриджа, не сообщив никому, куда уехал. Он вернулся только в июне того же года. Когда же университетские власти вздумали было строго допросить студента о причинах его продолжительной отлучки, им из столицы намекнули на неуместность подобного любопытства. Марло в качестве тайного агента Уолсингема или одного из его помощников посетил различные страны континентальной Европы. Он выдавал себя за перешедшего в католицизм. Марло заезжал в Реймс, где в то время находился один ш центров подготовки католических священников из англичан-эмигрантов, там будущий драматург беседовал с отцом Парсонсом. Резко отзывавшемуся о королеве Елизавете студенту рассказывали о планах католического подполья в Англии. Однако позднее отношения Марло с правительством явно испортились. Он примкнул к вольнодумному кружку блестящего мореплавателя и ученого Уолтера Ралея. Иезуиты утверждали, что Ралей и его друзья занимались тем, что читали наоборот слово "бог" и получали слово "пес". В правительственных кругах на занятия кружка Ралея тоже смотрели с недоверием. Шпионы Роберта Сесила ведь не могли знать, что через три века часть усердных антистратфордианцев объявит, будто кружок занимался, так сказать, "коллективным написанием" пьес актера придворной труппы Вильяма Шекспира. Марло обвинили в атеизме и хотели предать суду. 20 мая 1593 г. его вызвали на заседание Тайного совета. Однако он не был арестован, его обязали только каждый день отмечаться в канцелярии Совета до тех пор, пока не будет вынесен приговор по его делу. Не известно, чем было вызвано это относительно милостивое решение Совета - недостаточно обоснованным обвинением, какими-то сохранившимися у Марло связями или даже намерением использовать его вновь в интересах "службы", а быть может, и желанием покончить втихомолку со ставшим неугодным писателем, не связывая себя официальным судебным процессом. Марло был, таким образом, отпущен впредь до нового решения Совета, но оно так и не состоялось, так как через 10 дней подсудимый был убит. Известно, однако, что Тайный совет за это время получил дополнительные обвинения против Марло, содержавшиеся в доносе одного из его агентов - Ричарда Бейнса. Обвинения были, очевидно, настолько серьезны, что копия доноса Бейнса была направлена королеве. В этой бумаге отмечалось, что донос поступил 2 июня, когда, по другим сведениям, Марло был уже два дня как мертв. В самой копии указывалось, что Марло умер через три дня после получения Советом доноса. Странное обстоятельство, если не счесть это результатом ошибки переписчика. Он собирался, вероятно, написать - за три дня "до", а указал - через три дня "после" получения доноса наступила смерть неблагонадежного сочинителя пьес. Ибо иначе трудно понять, почему ничего не упоминается о действиях, которые должен был бы предпринять Совет, будь Марло еще живым в момент доставки документа. А таким действием мог быть только приказ о немедленном аресте. Необходимо отметить еще один многозначительный факт. В доносе Бейнса наряду с Марло названы сэр Уолтер Ралей и математик Гар-риот и указано, что обвинение должно быть распространено на ряд других связанных с ними высокопоставленных лиц, имена которых будут названы позднее. В копии доноса, посланной Елизавете, имя Ралея было опущено. ...В Дептфорде, селении, расположенном в нескольких милях от Лондона, день 30 мая 1593 г. начался как обычно. Жители городка могли лишь снова поздравить себя с тем, что эпидемия чумы, свирепствовавшая в столице, обошла стороной Дептфорд и даже вызвала сюда наплыв перепуганных лондонцев, плативших хорошие деньги за помещение и стол. Народу понаехало так много, что никто не обратил внимания на четырех человек, также прибывших из столицы, хотя трое из них имели более чем сомнительную репутацию. Это были карточный шулер Инграм Фризер, его достойный помощник вор Николае Скирс и, наконец, правительственный шпион и провокатор Роберт Пули, уже известный читателям. А четвертым был человек, которого, казалось бы, трудно было встретить в такой компании, - Кристофер Марло. Все четверо отправились в трактир на улице Дептфордстренд, принадлежавший некоей Элеоноре Булл. Там они начиная с 10 часов утра, как отмечалось позднее в протоколе, составленном следователем, "пообедали и после обеда мирно прогуливались, бродили по саду, примыкавшему к указанному дому, вплоть до б часов вечера. Вслед за тем они вернулись из упомянутого сада и совместно поужинали". После ужина Марло улегся на кровать в своей комнате, тогда как трое его компаньонов уселись на скамейку спиной к своему знакомому. Инграм Фризер сидел посередине. Вскоре возник спор. Фризер и Марло обменялись резкими словами, речь шла о денежных расчетах. Марло в ярости схватил нож, который болтался у его противника на ремне за спиной, выхватил его из ножен и ударил Фризера рукояткой, нанеся поверхностную рану на голове. Фризер успел удержать Марло за руку. В последовавшей схватке, говоря словами того же про-юкола, Фризер "вышеупомянутым кинжалом стоимостью 12 пенсов нанес названному Кристоферу смертельную рану над правым глазом глубиной два дюйма и шириной один дюйм; от смертельной раны вышеназванный Кристофер Марло тогда же и на том же месте умер". Поскольку королева Елизавета находилась в пределах 12 миль от Дептфорда, расследование, согласно закону, было поручено королевскому следователю Данби, который и составил цитированный протокол. В течение длительного времени друзья Марло не знали обстоятельств его трагической гибели. Многие считали, что он пал жертвой чумы. По заключению медиков, рана, подобная той, которая описана в протоколе, не должна была вызвать мгновенную смерть. Еще более странной на первый взгляд является судьба убийцы. Его первоначально посадили в тюрьму. Однако уже через месяц он был помилован Елизаветой на том основании, что действовал в порядке самозащиты. Подобная королевская милость редко оказывалась так скоро после свершения преступления. Брат умершего в 1590 г. министра Уолсингема Томас Уолсингем, пывший другом и покровителем Марло, немедленно принял Фризера к себе на службу, на которой тот находился ранее и оставался еще и 20 лет спустя (причем использовался для выполнения особо "деликатных" и уголовно наказуемых дел). Интересно также еще одно обстоятельство. В мае 1593 г. Роберт Нули уехал из Англии в Гаагу с очередным шпионским заданием. В день, когда был убит Марло, он только возвратился с секретной информацией для сэра Томаса Уолсингема и после встречи с хозяином успешно направился в Дептфорд, в дом Элеоноры Булл, где встретился с Марло, Фризером и Скирсом. Вряд ли это он сделал по собственной инициативе. Однако зачем Марло - в это время уже не безусому юноше - было проводить время со столь подозрительными и опасными людьми, если он не знал твердо, что они получили приказ оказать ему помощь? Долгое время в распоряжении науки были только сбивчивые показания современников, передававших ходившие тогда слухи о том, как произошло убийство. В 1820 г. один из ученых направил в городок Дептфорд, неподалеку от Лондона, где произошло убийство, письмо к местному священнику с просьбой поискать какие-либо сведения об этом событии в церковноприходских реестрах. (В них записывались рождения, браки и смерти.) В ответ священник прислал выписку, гласившую: "I июня 1593 г. Кристофер Марло убит Френсисом Арчером". В 1925 г. английский ученый Лесли Хотсон отыскал в государственном архиве подлинник заключения, составленного следователем Данби, и приговор присяжных заседателей относительно убийства Марло. Присяжные сочли, что Марло был убит 30 мая 1593 г. Инграмом Фризером, действовавшим для самозащиты. Убийство произошло в присутствии Скирса и Роберта Пули. Сторонники кандидатуры Марло на роль Шекспира, конечно, не преминули воспользоваться этим разночтением имени убийцы. Калвин Гофман построил такую внешне эффектную гипотезу. Марло опасался нового выюва в Тайный совет, пыток, осуждения. Тогда ему на помощь пришел Гомас Уолсингем, который инсценировал убийство, причем для этого повлек в заговор не только своих слуг и подчиненных - Пули, Фризера, Скирса, но и Данби, который провел следствие с непонятной торопливостью, не допросил даже хозяйку дома Элеонору Булл и, главное, взял с потолка имя убийцы "Арчер", лишь потом заменив его именем Фризера. Быть может, убили какого-нибудь заезжего моряка, которого никто не знал в Дептфорде и которого было легко выдать за Марло? Тот же переждал опасное время в имении Уолсингема, потом уехал на континент и в течение долгих лет посылал в Англию пьесы, которые ставились под именем. Шекспира. Остроумная гипотеза, не правда ли? Однако в ней есть один существенный недостаток - она не опирается ни на какие доказательства, кроме того, что произведения Шекспира стали появляться вскоре после 30 мая 1593 г., а также на не относящиеся к делу сходные места в пьесах Марло и Шекспира. Эта теория строится также на домыслах, что в некоторых шекспировских драмах содержится будто бы намек на судьбу Mapло и что сонеты, посвященные таинственному "W. Н.", в действительности были адресованы Томасу Уолсингему, фамилию которого иногда писали через дефис - Walsing-Ham. До тех пор, пока Гофман и его сторонники не смогут привести хотя бы одно свидетельство, что Марло видели живым после 30 мая 1593 г., их теория основывается на чистой фантазии. По существу, как ехидно заметил один из стратфордианцев, единственное доказательство в пользу авторства Марло сводится к тому, что его убили, а Шекспир остался жить в годы, когда были написаны шекспировские пьесы. В 1953 г. в колледже "Корпус Кристи" в Кембридже, в котором обучался Марло, производился ремонт комнаты, почти не переделывавшейся с XVI в. Под слоем штукатурки, относившейся к более позднему времени, была найдена раскрашенная доска. Более тщательное исследование обнаружило, что на ней изображен какой-то молодой человек. Гофман пытается уверить читателя, что это портрет Марло, и вдобавок вполне схожий с портретом Шекспира, приложенным к первому изданию его сочинений. В шекспировской комедии "Как вам это понравится" шут Оселок заявляет: "Когда твоих стихов не понимают или когда уму твоему не вторит резвое дитя - разумение, это убивает тебя сильнее, чем большой счет, поданный маленькой компании" (буквально - "большая расплата в маленькой комнате") (акт III, сцена 3). Не только одни сторонники кандидатуры Марло видят в этих словах намек на трагическую сцену в маленькой комнате дептфордской гостиницы. Но почему этот намек должен бы быть сделан "спасшимся" Марло, а не Шекспиром? Гофман попытался пойти и по еще одному проторенному пути антистратфордианцев - вскрытию могил. После долгих хлопот было получено разрешение разрыть могилу Томаса Уолсингема, где надеялись обнаружить рукописи Марло. В 1956 г. могилу раскопали, и разочарованный Гофман должен был заявить: "Мы нашли песок, нет ни гроба, ни бумаг, один песок". В прессе иронически отметили, что пустота могилы отлично подчеркнула пустоту теории. Нечего говорить, что гипотеза о "заговоре" Томаса Уолсингема носит совершенно искусственный характер: если бы он хотел помочь Марло, то между 20 мая и временем поступления нового доноса в Тайный совет Уолсингем мог без труда организовать его бегство за границу, не прибегая к громоздкой инсценировке убийства. Что же касается различия в фамилии убийцы, то это, как показал еще в 1925 г. Лесли Хотсон, было результатом ошибки священника. Он плохо разбирал скоропись елизаветинского времени, принял в фамилии Фризер, записанной со строчной буквы и через удвоенное "ф" (ffrizer), первые две буквы за одно большое А и просто домыслил остальные буквы. Так получилась фамилия Арчер. Хотсон приводит в своей работе "Смерть Кристофера Марло" фотокопию записи в регистрационной книге прихода, которая неопровержимо доказывает ошибку священника. В записи, несомненно, видна фамилия Фризер, хотя ему неправильно приписано имя Френсис. Интересно, что, не раз цитируя Хотсона, Гофман усердно обходит этот неопровержимый вывод английского ученого. Малоубедительны и попытки Гофмана доказать неправдоподобие картины убийства, которую рисует заключение следователя Данби. Там сказано, что во время возникшей ссоры Марло выхватил нож, который Ишрам Фризер носил на спине. Эта деталь вызывает град насмешек стороны Гофмана относительно необычного способа хранить кинжал. Однако показания современников неопровержимо свидетельствуют, что в елизаветинскую эпоху это было широко распространенной манерой носить оружие. Гофман уверяет, что у Марло не могло быть ничего общего с такими подозрительными личностями, как Фризер и Скирс. Однако по своему социальному положению они стояли не ниже Марло. Фризер владел некоторой собственностью, Скирс был сыном купца и другом одного из друзей Марло. Гофман обращает внимание и на то, что Фризер после скорого оправдания, а также Пули и Скирс сохранили свои места на службе у покровителя поэта - Томаса Уолсингема. Вместе с тем Гофман упускает из виду одно важное обстоятельство: вся тройка верно служила до этого не Томасу, а Френсису Уолсингему, как и Марло в его молодые годы. Пули сыграл определенную роль в раскрытии "заговора Бабингтона". То, что Фризер, Скирс и Пули остались на службе, говорит либо об их полезности, в связи с чем Томас Уолсингем и не счел нужным с ними расстаться, либо о том, что действительно был заговор, ни с целью не спасти, а покончить с Марло, а Томас Уолсинсем и в этом случае выполнял указания властей. Причиной, побудившей избавиться от Марло, мог быть не только его атеизм (как мы помним, самые серьезные обвинения поступили в Тайный совет уже после убийства), но и какие-то столкновения секретной службы с бывшим разведчиком и великим драматургом. А может быть, и боязнь Томаса Уолсингема, что Марло под пыткой выдаст какие-то тайны его и кружка Ралея. Этим догадкам, видимо, навсегда предстоит остаться догадками. Впрочем, и обвинение в атеизме звучало достаточно серьезно для властей, среди которых было немало истовых протестантов. Кроме того, елизаветинская разведка могла иметь особые основания не допускать гласного суда над драматургом. Ведь Марло сохранял возможность рассказать что-либо "лишнее" о своих поездках на континент в качестве агента секретной службы. Во главе разведки при Елизавете стояли умные и осторожные люди. Так что вряд ли в архивах могли уцелеть свидетельства о причастности королевских министров к случайной потасовке в городке Дептфорде, при которой некий Фризер убил бывшего студента кембриджского университета Кристофера Марло. Надо добавить, что Шекспира до 30 мая 1593 г., возможно, вообще не было в Лондоне. Ведь первые сохранившиеся документальные свидетельства о нем как о столичном актере относятся к декабрю 1594 г. Шекспиру в это время было уже 29 лет, но он еще не проявил себя как писатель. Относимое обычно к Шекспиру упоминание в 1591 - 1592 гг. драматургом Р. Грином о "потрясателе сцены" относится, скорее всего, не к Шекспиру, как это обычно считается, а к актеру Эдварду Аллену. У. Чэпмэн в книге "Вильям Шекспир и Роберт Грин" (1974 г.) считает, что Грин имел в виду знаменитого комика Уильяма Кемпа. В отличие от Шекспира, Марло, который был всего на восемь недель его старше, к 1593 г. уже достиг известности. Он был автором привлекших внимание известных пьес "Тамерлан", "Фауст" и др. Стоит отметить также, что Марло и Шекспир находились в разных лагерях. Шекспир - через графа Саутгемптона - был связан со сторонниками графа Эссекса, а Марло был близок к Ралею, непримиримому врагу Эссекса. Есть основание считать, что в шекспировской комедии "Бесплодные усилия любви" содержатся сатирические выпады против Ралея, который, возможно, выведен в пьесе в виде комического персонажа дона Адриано де Армадо, "чудака-испанца". Неудачные эксперименты Гофмана не помешали появлению других работ, поддерживавших авторство Марло - одного или в сотрудничестве с кем-то. Примером может служить изданная в 1968 г. работа Д. и Б. Уинчкомбов "Действительный автор или авторы Шекспира". В новой книге делается попытка поставить под сомнение факт убийства Марло, утверждается, что драматург был еще более, чем предполагают, вовлечен во многие сражения тайной войны. При этом отдельные интересные наблюдения соседствуют с чистыми домыслами. Уинчкомбы обращают внимание на то, с какой быстротой и категоричностью Тайный совет в своем решении от 9 июня 1587 г. вступился за Марло, когда на него ополчились в Кембридже за необъяснимое отсутствие. В решении, принятом Тайным советом, - в его составе находился и лорд Берли, являвшийся одновременно канцлером Кембриджского университета, - говорилось: "Ее Величеству не угодно, чтобы кто-либо, используемый, как он (Марло. -Е. Ч.), в делах, затрагивавших благополучие страны, подвергался опорочиванию со стороны тех, кто не знал, чем он был занят". Обычно считают, что Марло ездил в Реймс для сбора сведений об иезуитах. Но это лишь воспроизведение ходивших тогда слухов, и не исключено, что их сознательно распускали с целью скрыть действительную миссию Марло. Все известное нам о жизни Марло с 1587 по 1593 г. говорит о наличии у него вполне достаточных средств. Отношение к нему властей оставалось благосклонным. 18 сентября 1589 г. Марло должен был драться на дуэли с неким Ульямом Бредли. Марло пришел на место назначенного поединка со своим другом поэтом Томасом Уотсоном. Бредли решил сначала скрестить шпаги с Уотсоном, очевидно, считая его более легким противником. Он ошибся - Бредли, правда, удалось ранить Уотсона, но тот нанес в ответ своему противнику смертельный удар. Через несколько дней власти нашли, что Уотсон убил Бредли в порядке самозащиты. Марло и Уотсона отправили в тюрьму - до очередной сессии суда. Однако Марло выпустили уже через неделю под залог, а Уотсон оставался в тюрьме пять месяцев. Важно отметить, что двоих лиц, которые свидетельствовали против Марло в роковом 1593 г., постигло очень суровое возмездие. При аресте 12 мая 1593 г. драматурга Томаса Кида, жившего вместе с Марло, были найдены бумаги, которые официально обозначены как "порочные и еретические вымыслы, отрицающие божественность Иисуса Христа". Кид утверждал, что бумаги принадлежали Марло, оставлены им два года назад, когда он снимал это помещение, и что они случайно оказались перемешанными с бумагами самого Кида. В своих показаниях Кид уверял, что Марло не раз высказывал при нем богохульные суждения, а также намерение убеждать высокопоставленных лиц принять сторону шотландского короля. Эти показания привели лишь к тому, что Кида оставили в тюрьме, подвергли пытке за "мятеж и ересь" и выпустили на свободу только в 1594 г., незадолго до смерти. Другой донос был послан, как мы уже знаем, неким Бейнсом. Возможно, что это простое совпадение, но второй обвинитель Марло тоже кончил свои дни в 1594 г. на виселице в Тайберне. 18 мая 1593 г. был издан приказ об аресте Марло, 20 мая того же года в бумагах появилась запись, что Марло предстал перед лордами - членами Тайного совета. Ему было предписано ежедневно являться в помещение Совета до того времени, пока он не получит другого приказания. Сравнительно с наказаниями, постигшими его обвинителей, Марло отделался пока столь легко, что возникает вопрос: не было ли ему просто-напросто предписано ежедневно посещать Тайный совет впредь до получения нового секретного задания? Между прочим, если бы Марло должен был соблюдать это решение, он никак не мог утром 30 мая оказаться в Дептфорде и проводить время в обществе Фризера, Скирса и Пули, которые все трое были явно или неявно агентами секретной службы. В этой связи то обстоятельство, что убийство произошло в месте, где его расследование должен был вести королевский следователь, а присяжными могли быть, вполне возможно, люди из находившегося неподалеку, в одной-двух милях, имения Томаса Уолсингема, должно привлечь особое внимание. В описании убийства Марло, по мнению Уинчкомбов, имеется немало неясностей и темных мест. Особо настораживает, что все участники драмы как будто демонстративно прогуливались в саду, тогда как убийство было совершено в комнате, роковой удар был нанесен в лицо, что затрудняло опознание. Мог ли это быть заговор с целью убийства поэта? По мнению Уинчкомбов, это маловероятно. У Тайного совета, если бы он хотел отделаться от Марло, были для этого куда более надежные средства, как показывает судьба Кида и Бейнса. К тому же Марло быстро бы разгадал ловушку. Куда вероятнее, что он был участником представления и что взамен Марло следствию был представлен труп какого-то другого убитого человека. Можно предположить, что Марло и в 1587 г., и после 1593 г. выполнял важную тайную миссию при дворе шотландского короля Якова, наследника английского престола. По мнению Уинчкомбов, трактаты, которые сочинял Яков, были написаны не без помощи Марло. Драматург, вероятно, участвовал в восстании Эссекса. Не ограничиваясь этим, авторы высказывают и еще целый ряд подобных же догадок, основанием для которых является весьма вольное истолкование отдельных мест из произведений Марло, Шекспира и других современных им сочинений. В результате к числу авторов шекспировских пьес Уинчкомбами присоединены графиня Пемброк и еще один "соискатель" - церковный деятель, позднее епископ Джон Уильямс. Каковы же основания для выдвижения его прав на шекспировский трон? Уильяме был близким другом графа Саутгемптона, которому посвящены поэмы Шекспира, участвовал в сочинении кембриджскими студентами пьесы "Возвращение с Парнаса", в которой упоминался Шекспир. Будущий епископ, как и Марло, был знакомым графини Пемброк, портреты Шекспира, "возможно", срисованы с портретов Джона Уильямса, сей почтенный служитель церкви незадолго до опубликования собрания сочинений Шекспира установил дружеские связи с Беном Джонсоном, написавшим, как известно, предисловие к этому изданию. Герб Уильямса имеет "гротесковое подобие" стратфордскому памятнику. Почерк так называемой "Нортумберлендской рукописи", которую бэконианцы считают доказательством, что Шекспир - Бэкон, оказывается напоминает почерк Уильямса. Наконец, известно, что бумаги Уильямса сгорели при пожаре в Вестминстерском аббатстве в 1695 г. - это ли не свидетельство, что он передал их на хранение для опубликования, видимо, через полвека после своей смерти (Уильямс умер в 1650 г.). Некоторые портреты Шекспира, оказывается, рисовались и с ....графиней Пемброк, надевшей парик с плешью и привязавшей бороду! Авторы приводят и много других аналогичных предположений и "доказательств", но пора остановиться, тем более что уже трудно разобрать, утверждают ли все это Уинчкомбы всерьез или просто потешаются над легковерием своих читателей. Полемика не прекращается. Кстати, сторонники кандидатуры семейства Пемброков приводят порой и аргументы, звучащие не столь анекдотично, как приведенные выше. Так, один из них, Д. Митчел, ссылается на знаменитую характеристику Джонсоном Шекспира как "нежного лебедя Эвона". В этом видят прямое отождествление Шекспира-драматурга и Шекспира из Стратфорда-на-Эвоне. А может быть, Джонсон, чтобы скрыть истину, прибегнул к двусмысленному иносказанию, ведь не исключено, что речь идет об Эвоне, протекающем в графстве Уилтшир, мимо Уилтона, резиденции Пемброков? Или, как всем известно, Джонсон упрекал Шекспира, что тот "не вымарывал ни строки". Джонсон считал необходимой такую правку. Так всегда было принято понимать это замечание. А быть может, догадываются ныне антистратфордианцы, это намек на то, что, мол, никто не видел актера Шекспира пишущим или что он попросту снимал копии с чужого текста. Процитируем, однако, более полно отрывок из Джонсона, о котором идет речь. "Помню, актеры часто упоминали как о чем-то делающем честь Шекспиру, что в своих писаниях (что бы он ни сочинял) он никогда не вымарывал ни строчки. На это я ответил, что лучше бы он вымарал тысячу строк; они сочли мои слова недоброжелательными. Я бы не стал сообщать об этом потомству, если бы не невежество тех, кто изобрел для похвал своему другу то, что является его наибольшим недостатком...", и т. д. Где же здесь намек на то, что Шекспир ничего не писал или только переписывал работы других?
Photo
Wait while more posts are being loaded