Теребени. Мой любимый рассказ . Я даже про отца Кутущова забываю рассказать из- за этого ...Шмуля ...
Вот все мы русские из этих противоречий : жалко Шмуля этого , сил нет, как жалко Каждый выходной возвращаюсь к Лепскому - автору из журнала" Родина", не нашлись ли родственники Посмотри !
"Bitte, antwort nach Kriegsende" ( по- немецки и адреса Шмуль и Грюнефельд
Один из Гамбурга , другой из Мюнстера )
("Ответьте, пожалуйста, после войны").

....
Сын немецкого солдата увидел на стене русской колокольни
послание отца
из 1942 года

В первый раз я приехал в Теребени,
деревушку на Псковщине,
когда в местном храме отпевали бабу Лену, девяностолетнюю старушку, которая померла накануне тихо и незаметно.

Была зима, и холод стоял лютый.
Гроб с бабой Леной покоился на столе перед алтарем.

Единственная свечка в головах потрескивала в пустоте студеного храма.

Служба шла в соседнем приделе,
где топилась печка.

Отпевал бабу Лену местный священник отец Георгий.
Я осторожно открыл дверь и тихо вошел, стараясь не мешать священнику и прихожанам.
Прихожан оказалось не более десяти, в основном пожилых уже мужчин и женщин. Отец Георгий - грузный здоровяк, с мощной окладистой бородой, густым волосом, с живыми блестящими, близко посаженными глазами, - неожиданно тихо и даже как-то бытово и просто разговаривал со своими прихожанами.

Я стоял в углу и слушал этот удивительный рассказ о жизни и смерти бабы Лены.

Оказывается, она приехала в Теребени из соседней,
но все же далекой Опочки со своим гробом, поближе к храму,
чтобы готовиться к смерти.

Поселилась баба Лена в маленькой сторожке при церкви.

Но настоящим ее домом стал этот старинный деревянный храм, простоявший здесь уже более двух столетий, переживший царей, императоров, народных комиссаров, генеральных секретарей и президентов, чудом сохранившийся сам и сохранивший внутри себя нетронутыми и неоскверненными старинный алтарь, иконы, древние книги, включая Евангелие шестнадцатого века.

Здесь же, в подполе церкви, в семейном склепе, и по сей день покоятся кости Иллариона Матвеевича Кутузова,
отца
великого русского полководца, основавшего этот храм...


Не было в Теребенях более добросовестной и истовой прихожанки, чем баба Лена.
Вера ее была крепка и неколебима, а просила она у Бога только одного - спокойной смерти. Готовилась к ней, собиралась.

- Получается, что по вере ей и воздалось,- сказал отец Георгий.- Ушла баба Лена спокойно и тихо. Достойно, как и жила.

- Нам бы вот чему поучиться у нее, - закончил он, помолчав.
- В зрелом возрасте надо начинать готовить себе плацдарм на том берегу, чтобы уйти без ужаса и страха перед неизбежностью смерти, чтобы спокойно и смело глядеть в дверь, куда предстоит войти каждому рано или поздно.

Помнить о смерти, быть готовым к ней - одна из целей и смыслов праведной жизни истинно верующего человека.

Не берусь назвать этот простой житейский разговор проповедью: столько напыщенных проповедей слышал я в роскошных по убранству столичных храмах.

Куда им до маленькой церкви Воскресения в Теребенях!

В эту маленькую церковь едут теперь со всей округи: венчаться,
крестить детей,
да и просто поговорить о жизни с отцом Георгием.


Однажды
матушка Валентина,
жена отца Георгия,
поднялась на церковную колокольню
звонить по покойнику:
умер кто-то в Теребенях.

Звонила она, конечно же, не в первый раз, но никогда раньше не обращала внимания на грифельную надпись на стене колокольни.

А тут вдруг обратила..
..... и ахнула -
написано было на немецком языке:

"Bitte, antwort nach Kriegsende" ("Ответьте, пожалуйста, после войны").

Ниже стояли две подписи:
Эрнст Шмуль и
Йозеф Грюнефельд.

Далее следовали подробные адреса, по которым следовало ответить.

Один - в Гамбурге,
другой - в Мюнстере.

Надпись была сделана в 1942 году.

Стало быть,
Эрнст Шмуль и Йозеф Грюнефельд были оккупантами,
гитлеровскими солдатами или офицерами.

Но что они делали здесь, на колокольне Теребеньской церкви?

Почему не сожгли ее, как обычно сжигали русские храмы в других оккупированных районах?

Зачем сделали эту странную надпись?

Эти вопросы занимали ее чрезвычайно.

И она отважилась
...соединить разорванную цепь времен -
написала письма в Гамбург и Мюнстер по адресам, буквально
в-з-я-т-ы-м с к-о-л-о-к-о-л-ь-н-и.

Если бы знали отец Георгий и матушка Валентина,
что будет дальше с этими письмами...

Одно из них путешествовало по немецким Мюнстерам (а их несколько в Германии) полгода,
нигде не нашло нужного адресата и в конце концов в последнем из Мюнстеров осело в мусорной корзине местного магистрата.

Там-то это экзотическое послание с невиданным количеством штампов на конверте и увидел недавний переселенец из Казахстана Александр Вебер.

Он обратил внимание на то, что изначальный адрес написан по-русски.

Попросил разрешения взять письмо, прочитал его и тут же сообразил, в чем дело.

Далее Вебер изложил на немецком языке содержание послания матушки Валентины и отослал в германский Красный Крест.

А матушке в Теребени написал подробный отчет о том, что он предпринял.

Так она получила это письмо из Мюнстера и узнала почти сказочную историю приключений своего почтового конверта.

Однако вскоре пришло и другое письмо: от Рейнхарда Грюнефельда и его жены Эльжбеты.

Письмо было написано по-русски.

Эльжбета оказалась полькой и языком владела.

Они писали, что отец Рейнхарда - Йозеф не дожил до получения письма из Теребеней всего год,
что они откладывают запланированное путешествие в Испанию и срочно
выезжают в Теребени. В РОССИЮ .


Как их ждали!

Какие разговоры, какие высокие темы для дискуссий предвкушали здесь отец Георгий и матушка Валентина!...

Как всегда, в жизни все оказалось и так, и не так.

Рейнхард Грюнефельд и его жена Эльжбета действительно приехали.

Встреча была радостной и сердечной.

Но потом начались разговоры, и очень быстро выяснилось, что гости из Мюнстера - обычные нормальные немецкие бюргеры,
конечно же не подозревавшие,
что именно на них возложена высокая миссия соединения разорванной цепи времени.

Первое и,
пожалуй, главное,
что поразило отца Георгия и матушку Валентину: Грюнефельды не хотят иметь детей.

Они любят путешествовать, и дети, по их мнению,
этому, конечно же, будут препятствовать.

Второе - они все-таки ехали в российскую глубинку за экзотикой:
за русским деревенским бытом,
скрытым от типичного туриста,
за обычным застольем в простой избе,
за экзотикой православного священнослужения...

В общем, они оказались заурядными туристами с характерным для таковых миропониманием,
масштабом мыслей и чувств,
чем немало разочаровали отца Георгия и матушку Валентину.

В финале этого знакомства матушка повела гостей на колокольню.

Они поднялись.

Низкое солнце сквозь узкое окошко колоколенки хорошо освещало старую надпись на немецком языке.

Молодой Грюнефельд вгляделся в буквы, и матушка с удивлением заметила, как что-то изменилось в его лице,
он прикрыл ладонью глаза и отошел к окну,
за которым с высоты колокольни был виден на многие километры русский лес с полянами, кустарниками и редкими болотцами.

Рейнхард Грюнефельд плакал.

Он узнал почерк отца.

Эльжбета, матушка Валентина и отец Георгий стояли молча.

За два с лишним века существования церкви в Теребенях,
это была, пожалуй, единственная беззвучная, но едва ли не лучшая проповедь,
сотворенная здесь...

P.S.
Каждый год я возвращаюсь в Теребени.

В последний раз - летом прошлого года. Приехал с охапкой цветов.


Отца Георгия похоронили прямо за церковью. Он ушел тихо и спокойно.

PhotoPhotoPhotoPhotoPhoto
03.07.2017
10 Photos - View album
Shared publiclyView activity