Profile cover photo
Profile photo
Olga Y. Lanskaya
4 followers
4 followers
About
Olga Y.'s posts

Post has attachment
СЧАСТЬЕ (рассказ)

Post has attachment

Post has attachment

Post has attachment
СЁСТРЫ (рассказ)

– Ну, здравствуй! Как поживаешь?
– Ты знаешь.
– И все-таки, расскажи. Я теперь все время буду с тобой.
– А где ты будешь жить?
– Я нашла. Ты не волнуйся.

– Знаю-знаю! «Волноваться вредно!»
– Плюнь. Все полезно. Расскажи, как ты?
– Ты все знаешь. Что я могу рассказать?
– Я ни-че-го не знаю. Рассказывай. Все-все.

– Ты знаешь, всю последнюю неделю сентября я просыпалась с ощущением потери невероятно счастливых дней.

– Потери?...

– Нет-нет, ты не подумай, что это плохо, нет.
Я не огорчаюсь.
Я, наоборот, радуюсь.
Меня просто омывает какая-то тихая, ласковая радость.
Ощущение счастья, наверное, понимаешь?
Улыбаешься. Не веришь?

А я словно бы находила их, и все эти, нечаянно найденные вдруг дни, были моими.

Я сама прожила их, понимаешь?
И ни один из них не был похож на другой.

Был – день-бабочка.
Яркий, цветной, порхающий – все переменчиво, подвижно...
Неуловимый, неприкасаемый…
Ты это знаешь: прикосновение может испортить пыльцу на крыльях. И бабочка тогда не сможет летать и умрет. Так говорят.

Поэтому я не брала в руки даже акварель, чтобы не испортить пыльцу этого чудного дня…
Ну, вот, ты улыбаешься. Не веришь, что ли?

– Верю-верю, конечно. Ты рассказывай, Машенька, рассказывай!

– Ты понимаешь, день-бабочка пахнет соснами, травами, заливом. Ты помнишь, как пахнет наш залив? Ну да, ты недавно была там, я получила эсэмэску.

Ася, он, этот день-бабочка, пахнет лесным прогретым летом, не знающим ни бетона, ни асфальта…

И бледное, до легкой синевы лицо Младшей – так прозрачна ее кожа – светится радостью.

– Ну-ну, ты рассказывай, – говорит Старшая и отводит глаза вверх, в небо, словно увидела в нем чайку.

– Или вот, день-загадка…
Черные резкие чернильные полосы, вдоль и поперек, кругами-квадратами по всему дню-ребусу, когда вдруг ни-че-го не понимаешь…
Так дети, совсем маленькие дети – рисуют на бумаге что-то свое, неосознанное, не выдуманное… Ты правда не спешишь?

– Нет-нет. Рассказывай!

– А вот, день – радость. Ничего-ничего не болит, понимаешь? И кажется, что с самого утра можно так много хорошего сделать…

И все эти дни – в теплом-теплом свете, потому что нам сменили белые шторы на золотистые, и из-за этого никогда не знаешь, какая на улице погода.
Солнечно. Всегда!
Всегда солнечно, понимаешь?

Старшая кивнула. Они помолчали.

– Ты знаешь, – тихо, почти шепотом, сказала Младшая. – Мне снятся плохие сны.
Все время.
Одни и те же… Всегда немного по-разному, но одни и те же.

Мне снятся могилы, как квадратные комнаты из сырых досок, плохо оструганных, сырых, не просохших...

А в последние сентябрьские дни сны эти больше не приходили!

Зато я теперь знаю: есть художник, невидимый.
Это он зарисовывает мне по утрам пропущенное лето.
Наверное, для того, чтобы я больше не думала о том, что это лето само меня просто выбросило.
Обошлось без меня.
Но оно же было?!
И дни-бабочки, и все те, что я вижу по утрам... Ася, я глупая, да?
Не было лета? То есть оно было, но…

– Ничего, – сказала старшая сестра. – Следующее лето мы не пропустим, хорошо?

*

Хоронили Машеньку на излете зимы, когда почти всюду еще лежал снег, и гробовщики ворчали, что земля не оттаяла и надо бы добавить денег…
Санкт-Петербург

2016
Photo

Post has attachment
ГОДОВЩИНА ВЧЕРАШНЕГО ЛЕТА

Балетные туфельки кружатся на пуантах.
Кто? - не знаю, кто – делает первый выстрел, и бесшумный обрывом осыпается сценическая площадка слева.

Но туфельки кружатся, и я вижу – новый (из чего? Не знаю!) выстрел, а за ним - снова обрыв, словно под ногами прекрасной танцовщицы, невидимой, скрытой от мира мраком всех слепых от зла и ненависти глаз, не сцена, а земля, которую им, слепым, не жалко расстреливать.
И Земля - эта Россия.

– Пусть твоя «рашка» тебя хоронит! – верещит на камеру какой-то прыщ, картинно, с оглядкой на кинокамеру, засовывая в присыпанную желтым смертным песком мальчишечью руку листик белой, как снег бумаги, на которой что-то нацарапано внахлёст.

Уже целая траншея присыпанных песком людей тянется к горизонту, и бульдозер в ее начале - перед новым проходом вгрызся ножом в груду песка.

Прыщ торопится, понимает, что этот проезд бульдозера сравняет траншею со степью, и навсегда исчезнут с лика земли, сваленные в нее внахлест белокурые, русые люди.
Прыщ тоже не китаец и не негр. Не араб. Не пакистанец. Не австралиец. Он той же крови, что и те, которых он с приятелем засыпает в траншею. И говорит он на чистейшем русском языке.

– Пусть твоя «рашка» тебя хоронит! – бросает прыщ присыпанному песком русскому мальчику, всем, кого эти подонки укатывают бульдозером в русскую же землю.
Я смотрю и ничего не могу изменить. Ничего.
Вот уже год стоит перед глазами эта картина.
Донецк? Луганск? Русские степи…
Год я смотрю на это, и ничего не могу изменить. Ничего.

Почему не смогла мне ответить Шарлотт на простой вопрос, когда года три назад смотрели мы вместе с ней французскую передачу о погоде?
На карте был весь мир.
Даже крохотные пипеточные государства были на той карте погоды мира.
Только России на ней не было.
Только России!

Белыми мертвыми снегами была обозначена золотая святая танцовщица. Белым сплошным сугробом!

– Почему, Шарлот? Где Россия?
– Нет России, – тихо отвечает Шарлотт. – Нигде нет России. Ни в какой стране ее не показывают.

– Как?! Мир без России?! Это же нонсенс!
Она пожимает плечами:
– Я поэтому и приезжаю каждый год, чтобы убедиться, что вы есть. Фотографирую. Ты знаешь, на мои выставки приходят люди. Смотрят на Россию. Им интересно. Одну я назвала русскими буквами: «ПУХ» Все в Петербурге и Москве было в тополином пухе! Это было так красиво. А все читали это название по-французски. И получалось: «Никс»! Ты представляешь?! Но все меня поздравляли с такой находкой.

Шарлотт! Почему год назад ты не приехала в русские степи у Луганска и Донецка, а Шарлотт?

Кружатся на пуантах балетные туфельки. На крохотном пятачке чуть освещенной земли – Россия.
И выбивают из под ее ног ее родные земли все, кому не лень.
И нет им ответа.
Нет?

Photo

Post has attachment
ЯБЛОКИ
Рассказ
И яблоки были золотые, солнечные. И оттого, что их было много – в руках белоголовых ребятишек, в подолах жещин, грудами на столах, у нас на коленях, смеющихся просто оттого, что – лето и солце, и яблоки – повсюду – в руках, на деревьях, в траве под ними.
И аромат солнечного лета – нет, само лето! – состояло только из них – золотых волшебных яблок и золотого счастливого смеха и волшебных яблонь, столь щедро…
Он ходил среди оторванных рук и ног, вспоротых и вывернутых наизнанку людей, среди окровавленных неподвижных мужчин и женщин, он старался не задеть никого, чтобы кому-то из них, эдесь лежащих, не стало еще больнее, чем было, но он ходил среди них, потому что где-то здесь была его мама.
Он не знал, куда смотреть. Впервые он оказался выше всех взрослых, хоть было ему всего 4 года.
Он должен был найти маму, вот же она, только что держала его за руку, до того, как снаряд, прицельно пущенный кучкой пьяных от крови извергов, врежется в них, взорвет и погасит этот солнечный день, и не станет яблок, и куда-то вдруг исчезнет мама.
Он чувствовал, что вот-вот заплачет, его личико уже свела гримаса, но он знал, что плакать нельзя, потому, что мама говорила: мужчины не плачут!
И еще он знал, что где-то здесь она, и что не надо шуметь, а вдруг кто-то подаст голос, позовет, а он не услышит.
И шло солнце к вечеру, и приходили какие-то люди и что-то говорили. Но он ничего не хотел видеть и слышать. Он помнил только, что нельзя плакать и нельзя шуметь, чтобы найти ее.


ДНР
Ольга ЛАНСКАЯ,
Санкт-Петербург

Photo

Post has attachment
СЕГОДНЯ - 12-04 - РОДИЛАСЬ МИРОВАЯ КОСМОНАВТИКА - МИР УЗНАЛ ИМЯ: ЮРИЙ ГАГАРИН.
А чуть раньше весь мир обогатился русским словом "СПУТНИК"!
Photo

Post has attachment
БЕСЫ
Рассказ

Лето крученое, ледяное, стылое. Началось чертями, чертями продолжилось.
Не придумываю. Так было.
Шли мы вдоль Фонтанки, по кривым ее древним гранитным плитам – нынче таких не делают, и мне жаль, если их сменит какой-нибудь серенький ширпотреб вроде того, что начал было кто-то укладывать вдоль по течению от Аничкова моста, да ненадолго его хватило.
 
Наши плиты помнят шаги Пушкина и Государей русских, и Государынь с их свитами, и каретные спуски к пристаням, только вот сами пристани кто-то ободрал.
Сквозь прозрачную воду видны каменные ступени. Из каждого камня штыри литые торчат. На них плиты и держались, да кто-то сорвал их, не поленился. 
Видимо, клады искали, да не нашли. Ради них и старые дома крушили, ради них…
Много кладов в столице Русской Империи. Да и чертей не меньше.

Мы пятерых сразу встретили. С рогами и черным флагом, на котором белым череп человеческий изображен да кости.

Недобрая это была встреча, потому, что на плиты-то они не ступали, по газону шествовали, по высокой травке. Видимо, им так сподручнее было. А мы – по кривым нашим плитам. Идем, а тут они!
Нам бы перекреститься! Да разве сообразишь сразу-то?! Вот и поплатились.
Не верите? Ну, и слава Богу. Повезло вам, значит. А это редкое счастье. Потому, что нет существ более мерзких, чем бесы.


А бесовщины в Санкт-Петербурге всё прибавляется.
 Отчего бы это? Не знаю.

Вы любите кошек? А я со вчерашнего дня без отвращения видеть их не могу. Не-мо-гу!
До вчерашнего дня все было не так. 

А вчера пришлось мне нечаянно увидеть кота-педофила. Вспоминать не хочу, рассказывать не могу физически.
 
Но только одно скажу: пока бежал народ с этажей, чтобы отнять у него котенка, уже полуживого от горячей, с краткими перерывами на отдых, «любви», тот успел на глазах у всего люда – орущего, кричащего, надеющегося испугать ирода, снова вцепиться в окровавленную шею котенка зубами, швырнуть его на бок и улечься рядом…
Что там дальше было, не знаю, не видела. Люди и без меня разобрались.
Только вот через день явился он в наш двор снова. И нарвался на кошку, которая с таким визгом и грохотом разобралась с ним, что тот едва сбежал. Опять успел, пока люди по этажам ковыляли…

А началось всё это бесовское нашествие на Санкт-Петербург с осквернения Литейного моста Пуськами, которые пару лет назад поиздевались над великим городом, показав ему непристойность, изображенную ими же на подъемной части моста под руководством какого-то тщедушного мужичишки.

Дальше – больше. 
Средь бела дня стали шествовать вдоль Фонтанки рогатые хэллоунщики и долгое время стояло у Гостиного двора, выпучив безумные глаза на Невский проспект, хвостатое синее чудище.
А если поглубже посмотреть, то такая бездна откроется, что лучше и не заглядывать. А начать с простого: всем владельцам милейших «котэ» немедленно их кастрировать.
Немедленно. Чтобы невзначай не появилась на свет еще одна бесовская сволочная мразь.
Вроде той, что у девчонки в капюшоне примостилась. Не верите? Посмотрите сами.
И храмы наши – посмотрите, сколько еще в граде святого Петра порушенных и не восстановленных храмов! 
Значит, столько и беды впереди, пока всем миром не возьмемся за ум.
Всем мИРОМ.

Ольга ЛАНСКАЯ,
Санкт-Птербург
Wait while more posts are being loaded