Profile cover photo
Profile photo
Бухарский квартал Петербурга
5 followers -
Сайт охватывает широкую сферу человеческой деятельности
Сайт охватывает широкую сферу человеческой деятельности

5 followers
About
Бухарский квартал Петербурга's posts

Post has attachment
ИНТЕРВЬЮ  С  ПРОФ. В.П.БРАНСКИМ

УЗЛОВЫЕ  МОМЕНТЫ  КОЛЛЕКТИВНОЙ МОНОГРАФИИ "СИНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ"
(Санкт-Петербург, январь, 2011 г.) http://proza.ru/avtor/bransky&book=3#3
http://bukharapiter.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1208

Г.Саидов - Уважаемый Владимир Павлович! Во-первых, позвольте поздравить Вас с Новым Годом и пожелать Вам здоровья, оптимизма и претворения в жизнь Ваших идей! Прежде всего, я имею в виду, монографию, изданную в 2009 году - плод многолетнего труда возглавляемой Вами Санкт-Петербургской научной школы социальной синергетики - "Синергетическая философия истории". Собственно, именно о ней и хотелось бы повести сегодня нашу речь. Учитывая тот факт, что усвоение данного материала чрезвычайно сложно даже для некоторых специалистов, представляющих научное сообщество философов (не говоря уже о "простых смертных", не владеющих в полной мере некоторыми специфическими научными терминами, но, при этом, проявляющими живой интерес к данной тематике), мне хотелось бы, с Вашей помощью, прояснить некоторые ключевые моменты, с тем, чтобы массовый и неподготовленный читатель, также смог представить для себя и понять - о чем, собственно, говорится в этой работе. А поскольку, откровенно говоря, я себя причисляю к этому большинству, то позволю себе попросить Вас, дать разъяснение некоторых узловых моментов, вызывающих  непонимание, а в ряде случаев - даже - недоумение. Взять, к примеру, такой шокирующий термин, как - "Человек - это идеологическое животное". Полагаю, что многим читателям было бы интересно выслушать Вашу интерпретацию данного понятия.

В.Бранский - То, что человек - это идеологическое животное, в этом не может быть никакого сомнения. Он также имеет тело, подчиняется законам физиологии и так далее...

Г.С. - Но, позвольте: как можно отождествлять человека с животным, которому свойственны инстинкты...

В.Б. - А разве человеку не присущи инстинкты? Скажем, страх смерти или стремление к воспроизведению рода и прочее. Как раз, наличие инстинктов, это, собственно, то, что роднит человека и животное. Но... Поведение животного определяется его инстинктами. В то время, как поведение человека (причем, речь идет о достаточно развитом человеке), определяется не инстинктами, а идеалами. И идеалы могут подавлять инстинкты. Человек способен подавить в себе не только стремление, скажем, к сексуальным контактам, но он может подавить страх перед смертью. И история героизма наглядно демонстрирует нам, что человек может жертвовать своей жизнью во имя какого-то идеала. Это очень важный момент. Идеалы присущи только людям. 

Г.С. - Но что такое идеал? Это требует разъяснения. 

В.Б. - Всё дело в том, что идеал - это образ не существующего, а желаемого объекта. То есть, такого объекта, который был бы преобразован нашей деятельностью таким образом, чтобы он мог соотвествовать нашим желаниям. Животные способны лишь приспосабливаться к миру. Они - конформисты. В то время, как люди являются трансформистами. Они преобразуют окружающий их мир в соотвествии со своими идеалами. Это важное отличие, ибо, там где появляются идеалы, там поведение приводит к преобразованию мира. А там, где их нет, там только инстинкты, приспособление.

Г.С. - Это невольно наталкивает на мысль - не лучше бы было человеку, отказаться от преобразования этого мира. Ведь, идеалов великое множество, и все разные. Неизбежно, возникает столкновение одних...

В.Б. - Совершенно верно. Есть разные слои людей, у них разные интересы и разные идеалы. И, соответственно, разные системы ценностей. Поскольку, ценность это есть частичная реализация какого-то идеала. Именно, ценность - есть следствие. Ценен для нас тот объект, который соответствует нашему идеалу. Антиценен тот, который противоречит идеалу. Помимо индивидуальных идеалов, есть социальные, то есть общезначимые. История, в значительной степени определяется не индивидуальными идеалами, а именно, социальными, которые способны захватить и увлечь за собой массы людей. Именно, взаимодействие этих идеалов, охватывающих большие массы людей, определяет итог этого столкновения. Оно ответственно за то направление, в котором развивается история. Для того, чтобы понять движение истории, надо понять столкновение разных систем и ценностей, определяемых разными идеалами. И в этом плане, человек есть идеологическое животное, в том смысле, что он кроме инстинктов, имеет ещё и идеалы, которые играют главную роль в его поведении. Правда, наряду с этим следует отметить, что существуют и просто, обыватели, которые отвергают любые идеалы. Другими словами, существует идеология отказа от идеалов. 

Г.С. - Очень похоже на животное прозябание...

В.Б. - Да: это идеология чистого потребления. Потому, что ведь, ценности, ради которых мы живем, предполагают: а) производство ценностей, то есть воплощение какого-то идеала; б) их распространение (это, как раз, реклама); и в) потребление ценностей (неважно: материальных или духовных).

Г.С. - Похоже, что так: всё складывается в логическую цепочку.

В.Б. - Поэтому, можно сказать, что существует некий гуманитарный аналог закона Менделеева. Казалось бы, с первого взгляда, все химические элементы никак не связаны между собой. Но когда вы осознаете, что атомный вес - такое вот, понятие - которое позволяет выстроить всё в единую систему. Оказывается, похожую роль играет понятие "ценность". Есть человек свободный, для которого идеал - это есть свобода, есть человек тоталитарный, для которого идеалом является служение какому-то порядку, есть человек эгоистичный, который - всё для себя, и так далее. Словом, это разнообразие идеалов позволяет нам понять очень многие события в истории. События - это есть столкновение различных систем ценностей, а в основе их лежат разные идеалы, так? Поэтому, с этой точки зрения, борьба идёт не просто из-за каких-то пустяков (хотя, может и - по пустякам...), но, в конечном счете, борьба идет на почве разного толкования смысла жизни. То есть, ради чего мы все живем. Мы живем ради какой-то системы ценностей. Но, так как идеалы разные, системы ценностей разные, то и столкновение неизбежно.

Г.С. - И, если я Вас правильно понял, то при подобном столкновении вырабатываются некие новые идеалы, которые в процессе движения к некоторому предельному состоянию, называемому суператтрактором, вбирают в себя всё лучшее из предыдущего, отсеивая всякий хлам?

В.Б. - Вот! А вот тут-то и начинается самое интересное, потому, что выясняется следующее: каждый идеал противоречив. Он ведь, содержит в себе определенные нормативы (требования). Однако, некоторые из них прагматичные или - говоря другими словами - вполне реализуемые, а некоторые - наоборот - утопичны. То есть, всегда в идеале есть и прагматическая и утопическая сторона.

Г.С. - Следовательно, я был прав, высказав предыдущее своё предположение?

В.Б. - Не совсем. Тут следует сказать вот ещё о чём. Как известно, существуют такие понятия, как "душа" человека, и - "дух". Иногда, эти понятия смешиваются между собой, иногда - различаются. Но с точки зрения синергетической концепции, получается что это разные понятия. Душа - это целостное единство психических свойств, специфичное для данного конкретного человека. Единство. Это и память, и воображение, и способность к каким-то восприятиям и к специфическому абстрактному мышлению... ну, короче, то, чем занимается психология. Оно специфично для данной личности, оно уникально. 

Г.С. - А - "дух"?

В.Б. - А "дух" - это, как раз тот идеал, которым руководствуется данный человек. Поэтому, "дух" сидит, как бы, в "душе". А отсюда выходит, что духовный человек, это человек, обладающий каким-то идеалом. Вот, что такое научное понятие "духовный человек". Если это религиозный идеал, то это религиозная духовность, если это светский идеал, то - светская духовность. Бездуховный человек - это тот, у которого нет никакого идеала, и который живет только инстинктами.

Г.С. - То есть, близок к примитивному животному?

В.Б. - Совершенно верно: он отождествляется с животным. Вот, к примеру, взять всем нам известную скандальную личность, часто эпатирующую публику своими экстравагантными выходками, иронично прозванную, как "светская львица", которая заявила, что она против всяких идеалов (хотя, не только одна она об этом заявляла). Вот это типичный пример существа, для которого смысл жизни в потреблении. Не в творчестве (то есть, в производстве ценностей), а в потреблении.

Г.С. - Но в опубликованной монографии, как раз и говорится о том, что существует определенный процент (обычно, он, как правило, достаточно небольшой) людей, производящих ценности; затем, некий процент распространяющий эти ценности; и - наконец - внушительное количество, которое потребляет их?

В.Б. - Да. Причем, ценности могут быть и утилитарными и духовными, и об этом тоже следует помнить. Сами ценности бывают разными, понимаете? Ну, это отдельный большой вопрос.

Г.С. - Хорошо. В таком случае, не будем отвлекаться от основной линии, заявленной в самом начале нашей беседы. Если память мне не изменяет, то в основном, обсуждаемая монография разделяется примерно на четыре основные главы. В первой затрагиваются общие вопросы философии истории и человечества в целом. Во второй - синергетическая философия истории (СФИ) и философия человека. В третьей - речь идет о сущности религии, которая рассматривается в контексте СФИ. И, наконец, четвертая, где затрагиваются, в частности, такие актуальные вопросы, которые касаются проблем понимания искусства. Очень живой интерес вызывает трактовка таких понятий, как "искусство", "неискусство" и "антиискусство".

В.Б. - Вы забыли упомянуть ещё о двух: это - "псевдо-искусство" и "контр-искусство".

Г.С. - Черт ногу сломит...

В.Б. - Да, не очень просто во всём этом разобраться. Но - можно.

Г.С. - Лично меня, как, вероятно и многих, кто неравнодушен в частности к живописи, прежде всего волнует такой момент: сейчас, в наше время, многими художниками и искусствоведами принят на вооружение лозунг: "всё - есть искусство". Нельзя ли немного прояснить?

В.Б. - Тут вся проблема сводится к следующему: существует ли разница между художественным и нехудожественным произведением? Почти все западные эстетики полагают, что нет нехудожественных произведений.

Г.С. - А имеются ли четкие и объективные критерии, по которым можно было бы отделить одно от другого?

В.Б. - Безусловно. Вот, к примеру, если брать тоталитарную эстетику, ну, хотя бы тот же самый известный соцреализм, то там под искусством понимали копирование какого-то объекта. А потом, возникла другая установка: мол, искусство - это вовсе не копирование предмета... Для чего копируют? Чтобы передать эмоциональное отношение к предмету копирования. То есть, сопереживание. Цель искусства это не копирование само по себе. Копирование - это всего лишь средство для достижения сопереживания. Причем, в любых формах... в романтике ли это,... реалисты, символисты и так далее. Значит, вот такая была точка зрения. И пока так было, всё казалось нормальным. Потому что (как об этом писал ещё Лев Толстой) основная задача искусства - это достижение сопереживания. А что является условием сопереживания? Совпадение эстетических идеалов художника и зрителя. Сопереживание достигается только тогда, когда зритель смотрит на произведение сквозь призму того же идеала, что и художник.

Г.С. - Простите, что перебиваю, но меня волнует ещё один вопрос: не кажется ли Вам, что современное искусство, исчерпав все доступные средства и жанры, не знает уже, в каком направлении ему следует двигаться, постепенно вырождаясь и занимаясь сомнительным экспериментаторством, откуда и появляются всякие "унитазы" Дюшана и прочая дребедень? 

В.Б. - Нет. Это связано с ошибочной философской установкой. Это пример влияния плохой философии искусства на художника. Ведь, в чем разница между художественным и нехудожественным произведением, в самом глубоком смысле? Художественное произведение, прежде всего, это некая модель, некий образ, возникший в голове художника. Но, это модель не какая угодно, а - выразительная, в которой закодированы чувства. И эти чувства надо передать зрителю. Но, выразительная модель вначале возникает в умозрительной форме. Художественный образ, при своём возникновении, является некой умозрительной моделью. Эта модель может быть самой разной: абстрактной, предметной, романтической... какой угодно. Однако, сам по себе образ, это ещё не художественное произведение. Но его материальное воплощение становится художественным произведением.

Г.С. - Которое передает тот самый эмоциональный заряд, что был закодирован художником в этом умозрительном образе?

В.Б. - Именно так! В этом вся соль, понимаете? Причем, это общая черта любых направлений.

Г.С. - Но ведь, это может вызвать, как положительную, так и отрицательную эмоцию?

В.Б. - Положительную или отрицательную... это уже зависит от того, через призму какого идеала воспринимает произведение зритель. "Отрицательное" - это, когда предмет воспринимается сквозь призму неадекватного идеала. Например, я рассматриваю реалистическое произведение через призму абстракционистского идеала. А если сквозь призму реалистического, то - всё нормально. В этом всё и дело. Это так называемый эмоциональный резонанс. Тайна сопереживания. Об этом же, ещё Лев Толстой писал в своей статье "Что такое искусство". Это общая черта любого вида искусства: музыка ли, литература, изобразительное искусство... Потому, что это общая закономерность. Таким образом, художественное произведение - это есть материальная выразительная модель, а художественный образ - это умозрительная выразительная модель. Это означает одно - не может быть художественного произведения, если нет художественного образа, который был воплощен. А в нём обязательно должно быть закодировано какое-то переживание. Причем, общезначимое. То есть, это не просто, лирическое послание каких-то двух влюбленных. Должен присутствовать элемент обобщения эмоциальных переживаний. И чем более фундаментальное это обобщение, тем более значительным может быть произведение. И вот тогда, когда огромное множество способов моделирования исчерпывается, люди, в поисках способов самовыражения, выходят за рамки универсальных законов творчества и восприятия. 

Г.С. - И начинают эпатировать публику или хотят вызвать скандал?

В.Б. - Совершенно верно: выходят за рамки общепринятого. И тут, стирается грань между искусством и хулиганством. А в дальнейшем, это способствует сближению искусства и преступления. Когда под искусством начинают понимать "произвольное самовыражение". То есть, спровоцировать скандал, привлекая тем самым к себе внимание. Понятное дело, что это не художественная задача. Хотя, тут может быть и так: с одной стороны, люди отказываются от обобщения переживания, тем не менее, выражая свои какие-то хулиганские чувства. Тогда это артефакт. Предмет изготовленный каким-то образом. Любой предмет: скажем, банка огурцов, или бутылка "Кока-колы", словом, то, что знаменитый американский художник Уорхол нередко делал. Потому, что это большую роль играло в американской жизни, но при этом, речь шла не обобщении эмоционального отношения к этим предметам. Более того, например, когда он получил большую пачку долларов, бросил их в реку, и воскликнул: "Как они красиво плывут". Вот, дескать, актуальное искусство. В данном случае, это некое театральное действие, ничего не дающее ни уму, ни сердцу. А у иных даже - вызывающее лишь сожаление. Типичный пример саморекламного трюка.
Таким образом, самое главное извращение сущности искусства заключается, либо, в сведении художественной деятельности к произвольному самовыражению, либо - отказ от переживания вообще. Это во многом произошло благодаря Джозефу Кошуту, построившему в конце 60-х годов прошлого века теорию, отвергавшую всякие переживания. Просто - создание какой-то модели. С этой точки зрения, я привожу пример, где в музее техники и технологии в Чикаго построено гиганских размеров сердце, по которому вы можете ходить внутри. изучать...

Г.С. - Понятно: никакого обобщения переживания нет вообще. А что Вы скажете по поводу другой скандальной модели, размещенной примерно в те же годы в Швеции, в виде огромного павильона, своими очертаниями копирующего лежащую обнаженную женщину? Причем вход в этот павильон был размещён в самом интимном месте...

В.Б. - А вот здесь, как раз-таки, совсем другой случай. Это первое, с чем я столкнулся за рубежом летом 1966 года. Это действительно была выразительная материальная модель, имевшая глубокий философский смысл: оно в обобщенной и экстравагантной форме передавало эмоциональное отношение к потребительскому обществу. Посудите сами: голова маленькая, а таз широкий. Тут всё понятно: главное - это секс, обжорство, пьянство и так далее... Всё связано с потреблением ценностей, но не с их производством. Отказ от творчества. Другое дело, что потом, в связи с возникшим большим скандалом, городские власти вынуждены были это дело прикрыть. А зря...(смеется)

Г.С. - Итак, резюмируя и подводя итог, мы пришли к выводу, что существуют надежные критерии, по которым можно отличить истинное произведение искусства от произвольного артефакта, рекламы и прочее...

В.Б. - Да. Иначе, любой продукт человеческой деятельности можно обозвать искусством. Ни реклама коммерческая, ни политическая пропаганда, ни ещё ... что-то там... Другое дело, что все эти виды деятельности могут переплетаться между собой. Беда-то, в другом, а именно: слово "искусство" в человеческом языке часто бывает двусмысленным. Ему придают значение любой талантливой деятельности. В таком случае, к примеру, "искусство ограбления банка" тоже можно назвать искусством. Мастерство, знаете ли... Так что, с точки зрения философии, всё это конечно, достаточно тривиальные вещи. Как раз таки, незнание синергетической философии искусства, может привести к грубейшим ошибкам. В каком смысле? Под предлогом того, что революционное движение в искусстве связано с переходом от существовавшего искусства к контр-искусству, то есть, к искусству, которое выходит за рамки прежних неуниверсальных закономерностей. Это, в свою очередь, даёт повод, чтобы пойти ещё дальше, и отказаться от любых (в том числе и - универсальных) закономерностей. И вот тогда-то, уже возникает не контр-искусство (там: импрессионизм, абстракционизм, сюрреализм...), а отказ от художественной деятельности вообще. Бездарный художник всегда будет вас уверять, что то, чем он занимается, это и есть высшая форма: просто, "его не понимают". Обо всём этом, сказано в данной работе. Так что, если читатель внимательный и немного подготовленный, ему несложно будет во всем этом разобраться. Но это требует немалого времени. А ему порой, хочется сразу и быстро. Как сейчас модно, в эпоху интернета: "проглотить" сразу, не прилагая при этом никакого умственного труда.

Г.С. - Согласен с Вами полностью, так как поймал себя на мысли, что и меня можно причислить к этой "модной" категории людей. Хотя, иногда, всё-же, заставляю себя делать усилия, когда приходится сталкиваться со сложным, но интересным материалом. С таким, к примеру, каким является для меня "Синергетическая философия истории". И хотя, многое для меня остается пока непонятным, ввиду сложности восприятия отдельных терминов, однако, отдельные понятия и положения, изложенные в данном труде, на подсознательном уровне мне близки и понятны. Хотелось бы, немного по-подробнее остановиться на таком ключевом понятии, как "идеал". Что собой представляет система ценностей? И почему идеал нельзя отождествлять с истиной?

В.Б. - Ценность зависит от жертвенности. Вот тут мы с Вами и подходим к специфике идеала. В отличие от истины, которая связана с доказательством и экспериментом, идеал связан с такими понятиями, как вера и жертва. Это специфические для идеала понятия. И это касается любого идеала: светского, религиозного, коммунистического... При этом, символ веры как идеологический символ не следует смешивать с «символом веры» в теологическом смысле. Точно так же, идеал нельзя смешивать ни с идеей, ни с целью, ни с ценностью, ни с истиной, ни с заблуждением. От идеи (в научном понимании этого термина) он отличается тем, что является не абстрактным понятием, а наглядным представлением, притом фиксирующим не знание, а желание; от цели - тем, что целью, строго говоря, является не идеал, а его реализация (к тому же цель может вообще не иметь отношения к идеалу, если, например, она заключается в конформизме, то есть в приспособленчестве); от ценности - тем, что идеал есть не ценность, а «стандарт ценности» (Манро), или, что то же, ценностный ориентир; отличие идеала от истины (или заблуждения) состоит в том, что идеал есть не соответствие (или, несоответствие) образа объекту, а соответствие образа желанию субъекта. Для того, чтобы выяснить действительную природу идеала и раскрыть его специфику, надо обратиться к его научному пониманию, но это - как Вы понимаете - отдельный вопрос, который не входит в рамки нашего формата.

Г.С. - То есть, если я Вас правильно понял, то истиной занимается наука, а идеалом - идеология?

В.Б. - Да. Причем, религиозным идеалом, занимается религия, как особый вид идеологии. Поэтому, чтобы разобраться в соотношении науки и религии, надо начинать с соотношения науки и идеологии. Иначе можно легко запутаться и ничего не понять. Научный подход к религии - это только, если вы рассматриваете её как особую идеАлогию. А идеАлогию, в свою очередь, как учение об идеале. То есть, как об основном принципе, определяющем смысл жизни. Вот, к примеру, говорят "русская идея". Это не очень грамотная формулировка. Потому, что не "русская идея", а "идеал российского общества", строго говоря. Куда всё это должно идти...

Г.С. - Может быть, я неправ, но у меня складывается впечатление, что у нас нет вообще никакой идеи и никакого идеала на сегодняшний день?

В.Б. - А вот это уже, мы с Вами подходим к центральной проблеме синергетической философии политики, где нами рассматриваются пять типов идеалов, наиболее популярных в настоящее время в нашей публицистической  литературе. И с точки зрения синергетической, наиболее перспективным считается либеральный идеал с духовным приоритетом.

Г.С. - А разве может он быть бездуховным?

В.Б. - Пожалуйста, вот Вам пример: тот, который сегодня существует на Западе. То есть, либеральный идеал с приоритетом утилитарных ценностей (идеал стран, так называемого "золотого миллиарда", главными требованиями которых являются такие утилитарные ценности, как богатство, власть и слава). Другими словами говоря, общество потребления.

Г.С. - В таком случае, мне хотелось бы, чтобы  Вы озвучили эти пять типов идеалов.

В.Б. - Ну, во первых, коммунистический идеал - это раз. Второй - нацистский идеал, то, что принято называть "русским фашизмом". Третий - это православный идеал. Четвертый - так называемый, западный либеральный идеал с утилитарным приоритетом, ну и пятый - это, собственно говоря, тот, о котором мы сказали в самом начале - либеральный идеал с духовным приоритетом. То есть тот самый идеал, о котором мечтали лидеры Великой французской революции 18 века, а также "отцы демократии" в США (Томас Джефферсон и др.), но который, в результате учета трагического опыта ХХ в. не получил дальнейшего развития. Стало ясно, что односторонний культ свободы (анархизм) не менее опасен, чем односторонний культ порядка (тоталитаризм). Избежать этих форм экстремизма в социальной жизни можно только отстаивая гармонию (взаимосвязь, согласование) свободы и ответственности, в основе которой лежит гармония (взаимосвязь и согласованность) хаоса и порядка. Синергетическая философия истории опирается как раз на идею гармонии хаоса и порядка и, как следствие этого, идею гармонии свободы и ответственности. Для достижения же такой гармонии необходимо, чтобы люди в своей деятельности отдавали приоритетное значение не утилитарным ценностям (богатству, власти и славе), а духовным (истине, добру и красоте). Для лучшего понимания того, как связаны эти системы ценностей, и необходимо углубленное изучение синергетической философии истории. Проблема, следовательно, не в том, что лучше - свобода или несвобода и закон или беззаконие, а в том, как сочетать свободу с законом так, чтобы они не противоречили друг другу.

Г.С. - Полагаю, что на этом можно пока остановиться. Тем более, что, как мне кажется, поставленную перед собой задачу мы с Вами выполнили, раскрыв вкратце для наших читателей узловые моменты Вашей монографии. Тем же, кто пожелает более подробно ознакомиться с этой работой, мы даем ссылку на Вашу страничку на "Прозе" /http://proza.ru/avtor/bransky&book=3#3/, где она изложена полностью. А мне остается только поблагодарить Вас за то, что нашли время и согласились дать это интервью. Спасибо!

Post has attachment

Post has attachment
  О СОВЕСТИ,  О РЕЛИГИИ,  ОБ ОБЩЕСТВЕ

          Религиозные праздники у каждого из нас вызывают свои ассоциации. У меня, волею судьбы поделившего свою жизнь почти поровну между Россией и Средней Азией (в которой я родился и вырос), они тоже свои. Мы тоже, в семье, отдавая дань традиции, накрываем стол, отмечая самые главные даты православия и мусульманства. Вообще-то, если быть точным, то только два праздника - это пасха и навруз (новый год). Последний, впрочем, имеет к мусульманству примерно такое же отношение, как - скажем - искренняя забота депутатов Государственной Думы о процветании народа, поскольку этот праздник возник задолго до того, как на Аравийский полуостров пришел ислам и корни его теряются в зороастризме. И, тем не менее... 
       Однако, для нас, в отличие от тех, кто себя мнит истинным православным или же настоящим мусульманином, это всего лишь ещё один хороший повод - собраться в узком и тесном кругу за столом: поговорить, поесть, посмеяться, ну и, конечно же, выпить. Какое же застолье без выпивки? 
           Представления моих домочадцев о боге ограничены рамками общих рассуждений и достаточно далеки от того, чтобы конкретизировать это понятие. В общих чертах оно сводится к следующему: да, есть Бог, он Сущий и Един не только для всех людей нашей маленькой планеты, но и для всей вселенной, всего мироздания. А, следовательно, все мы являемся Его созданиями, Его детьми. Невзирая ни на что, будь то: цвет кожи, национальность, вероисповедание, социальное происхождение и т.д.. Впрочем, по иному и не могло сложиться в семье, родителей которых можно отнести (условно, конечно же!) к людям, представляющим разные религии и впитавшим в себя совершенно различные культуры. 
          Правда, наряду с этим необходимо отметить и то, что объединяет их, и это, в первую очередь, общее воспитание в единой огромной стране, под названием СССР, идеология и моральные ценности которого не могли не наложить определенного отпечатка на становление и формирование каждого из них, как личности. Оба ходили в типичную советскую школу, изучая в основном одни и те же предметы, оба со временем поступили и закончили разные по профилю, но одинаковые по идеологическому содержанию институты, и оба, таким образом, оказались с примерно одинаковым багажом: как научным, так и житейским, мировоззренческим. И этим объясняется многое. В частности, и то - почему мы терпимо и с пониманием относимся к религиозным воззрениям друг друга. 
          Нам, можно сказать, здорово повезло: мы встретились и поженились ещё в советское время. Буквально сразу вслед за этим событием последовали горбачевская "перестройка и гласность", ельциновская "демократия и независимость", и все последующие инициативы, приведшие нас к сегодняшнему "корыту". 
         Всё внезапно и в одночасье странным образом перевернулось в сознании народа, заставив меня серьезно задуматься не только над тем, что такое настоящая демократия, но и над такими понятиями, как вера, религия, этика, наконец, просто - что такое элементарная порядочность. На моих глазах вчерашние коммунисты, ещё совсем недавно бьющие себя в грудь и с пеной у рта доказывающие "несознательным" гражданам отсутствие какого-то ни было бога, сегодня демонстративно стали сжигать свои партбилеты и, мгновенно обернувшись овечками, стремительно ломанулись в полупустые мечети, синагоги и храмы. Все стали вдруг крещенными, обрезанными и есть исключительно из кошерной посуды. 
       Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что и меня сия участь не обошла стороной. Одно время, меня также бросило в обрядовость и во все, что связано с внешней стороной религиозной жизни. И, самое главное, как мне тогда казалось, делал я всё это искренне. 
       Более того: я выписался и настоял на том, чтобы мы всей семьёй переехали жить из (тогда ещё) Ленинграда ко мне на родину, в Бухару. И мы действительно прожили там почти год, где у меня родилась вторая дочь и, где я успешно справил "малую свадьбу" сына, сделав ему обрезание, согласно всем канонам и требованиям шариата.
       Это было удивительное время, когда сразу же вслед за "беловежскими соглашениями" Союз, словно карточный домик стал разваливаться буквально по кусочкам, прямо на наших глазах. Бывшие республики один за другим стали объявлять о своей независимости, очень надеясь, что наконец-то, с обретением самостоятельности и независимости от "центра", от Москвы они заживут по-настоящему. Знаменитое ельциновское: "Берите суверенитета столько, сколько сумеете проглотить", подвигло и вдохновило тогда многих руководителей вновь образовавшихся стран на решительные действия. Для них это был шанс, дающий им рычаги власти и такие возможности, какие не снились при советской власти. Народ, уставший от идиотских лозунгов и дурацких пятилеток, также искренне верил, что наконец-то глотнет свежего воздуха свободы, и на волне демократии стал строить свои иллюзии и возводить воздушные замки, чтобы очень скоро, (в который раз!) убедиться в тщетности своих надежд и разочароваться во всем окончательно, получив огромный кукиш с маслом под нос. 
       Очень скоро мы с женой пришли к выводу, что нам следует, все же, возвращаться. Причин было несколько: у нас не было собственной квартиры, а потому мы вынуждены были жить у младшего брата, стесняя и без того немалую семью (родители также, согласно традиции, жили в этом же доме). С работой у меня никак всё не клеилось; зарплата - просто смешная. Супруга находилась в декретном отпуске, и ей вполне хватало стирки и возни с тремя малышами. А главное, - она ужасно соскучилась по своей маме, оставленной в далеком Ленинграде. А та, в свою очередь, безумно желала видеть свою единственную дочь и трех внучат. После долгих переговоров, осложнивших наши взаимоотношения до крайности, была поставлена, наконец, окончательная точка. 
       Не знаю, как это происходило с другими, но за себя могу сказать следующее: прозрение моё наступило столь же быстро, сколь и неожиданно. 
       Так уж случилось, что жене моей с дочерьми пришлось вылететь чуть раньше меня и сына. Я же, окончательно разобравшись с работой и, попрощавшись с друзьями и многочисленными родственниками, также через некоторое время вернулся в бурлящую митингами и многочисленными демонстрациями Россию. Здесь также царила всеобщая эйфория, вскружившая головы бедным россиянам и рисуя в их воображении самые радужные картины ближайшего светлого будущего. Они даже одними из последних вспомнили, что не провозгласили о своей независимости. 
       Именно тогда народ вдруг скопом осознал, что до сих пор ходит не крещенным. Естественно, что по приезду на родину и не без воздействия близкого окружения, моя жена также явилась в церковь, где и благополучно были крещены мои дочери. 
       Тут, вскоре возвращаюсь и я со своим сыном - «мусульманином" и узнаю эту удивительную для меня новость. Нетрудно себе представить - какой шок произвело подобное известие на новоиспеченного правоверного. Этот факт и заставил меня всерьёз и надолго призадуматься - что же такое религия? Кем являются мои дети? Как мне их воспитывать? И ещё очень много важных вопросов, которые в первую очередь, необходимо было ответить, прежде всего, самому себе. 
       "Как такое могло стать возможным?!" - спрашивал я себя, немного позднее, когда решил остановиться и оглядеться на творящее вокруг. Меня поразило то, насколько я был, оказывается, слеп и глуп, с отчаянием фанатика держась за внешнюю шелуху и искренне полагая, что именно это и есть тот самый стержень, то самое главное, без чего невозможно правильно прожить свою жизнь. Я прозрел окончательно, когда в сегодняшнем смиренном христианине или мусульманине, увидел вчерашнего атеиста и партийного функционера. Такая моментальная трансформация могла ещё случиться с библейским Савлом, превратившимся в апостола Павла, от которого, собственно, и пошло то христианство, которое мы понимаем под Новым Заветом. Но в массовое преображение душ я не мог поверить. Ну, хоть убей! Более того, я был уверен: сменись завтра власть, где основной религией будет объявлен буддизм, первыми из "просветленных" будут именно они. В этом можно было не сомневаться. 
       Вера в Единого, по моему глубокому убеждению, эта есть некая трансформация души человека, которая происходит в должное время и по Его милости, ибо ни одно дерево не дает раньше времени спелых и сочных плодов. Необходимо время, чтобы эти плоды созрели. Каждой вещи положен свой срок. Кроме того, необходимо деятельное участие со стороны самого человека. И, потом, как мне кажется: когда преображается душа человека, он вдруг понимает, осознает, что все люди вокруг являются лишь братьями и сестрами, то есть детьми Одного Сущего, а потому, для истинно верующего не может существовать "наших" и "чужих", "белых" и "черных" и так далее. Попробуйте угадать, какой национальности, к примеру, яблоко или груша? "Бред", - скажите вы и - будете правы. Потому как, зрелый плод нас привлекает только одним - он вкусен! И достаточно часто - сладок. 
       Точно также, думаю, и происходит с нашей душой. И процесс этот происходит медленно, но неуклонно. "Стучите, - говорит нам Христос - и двери вам откроются". Примерно тоже самое неоднократно встречается и в суфийских текстах: "Если ты сделаешь хоть один шаг в направлении Аллаха, то Он в ответ сделает десять шагов тебе навстречу". 
       Только не следует представлять Его себе в образе добродушного и милого старичка, восседающего на краюшке облачка и, свесив свои босые ножки, с интересом наблюдающего за тем, как мы там, внизу, копошимся. Когда-то, одного суфия спросили: "Бог - "Что" или "Кто"?", на что им дан был ответ: "Бог - ни "Что" и ни "Кто", но Он объемлет в Себе эти понятия, а потому искать и представлять Его в виде некоего конечного реального образа - бесполезное занятие. В каждом из нас, в глубине души лежит заветная жемчужина, достать которую и является задачей человека. И никто эту задачу за него не выполнит." 
       Как часто мы в нетерпении хотим получить всё и сразу. И, если по истечении короткого времени, не достигаем ожидаемого, то с легкостью перекладываем вину на Него, не утруждая себя хотя бы попытаться понять самое элементарное: арена духовного ристалища - это серьёзное поле брани, а не восточный базар, где можно поторговаться и выторговать для себя выгоду. Здесь, "Я" борется с "я", а потому, никакие хитрость, сноровка и обман тебя не спасут. Помощниками могут быть только честность перед самим собою, искренность намерений и глубокий самоанализ. Однако, такой "барьер" преодолеть по силам далеко не каждому, а потому, вспомните: сколько раз мы пытались достать этот труднодоступный плод и сколько раз, уподобляясь лисе из известной басни И.Крылова, вынуждены были свалить наши неудачи на кого угодно, но только не на себя. 
       Милосердность Его заключается в известном изречении, которое глубоко запало мне в душу: "Ты можешь сто раз обращаться к Богу и столько же раз отворачиваться от Него. Это не имеет никакого значения. Потому, что Он продолжает оставаться обращенным к тебе и терпеливо ждет - когда же ты, наконец, достигнешь и упадешь в Его объятия"... 
       Совсем мизерный процент населения составляют те, кто, в самом деле, глубоко осознал и раскаялся в своем образе жизни, решив остаток жизни прожить по совести. Остальные в массе своей почти ничем не отличаются от язычников и идолопоклонников, поклоняясь вполне осязаемым "богам": квартире, даче, машине, славе, деньгам. Это - главное. А крестик... А что - крестик? Он уже давно превратился в фетиш, амулет, носимый на шее. Как свидетельство того, что обладатель его является христианином. То же самое можно сказать и про современных иудеев и мусульман. Из одной крайности, мы, как всегда, кинулись в другую, дискредитировав при этом не только моральные ценности, лежащие в основе любой из этих религий, но и стали кое-где, на бытовом уровне противопоставлять их друг другу, споря и доказывая - чья религия вернее, чище и нравственнее. 
       Однако, более всего поражает участие высших политических деятелей государства в религиозных обрядах и праздниках, в стране, где совершенно четко прописано, что церковь и государство отделены друг от друга. Что можно сказать о том, когда первые лица государства откровенной демонстрацией своей приверженности к одной из (пусть и самой многочисленной) конфессии, нарушают важнейших из пунктов Конституции. Когда всерьез рассматривается в законодательном порядке вопрос о введении "Закона Божьего" как обязательного предмета во всех школах на территории России... В таком случае, логичным представляется изменить сам текст Основного Закона, подчеркнув, что Россия отныне является Конституционной монархией, где основной религией является православие. И нечего нам головы морочить. Иначе, всё это напоминает известный еврейский анекдот, помните: "Абрам, ты или крестик сними, или трусы надень"... 
       Встав на путь клерикализма, Россия рискует ещё больше погрязнуть в болоте, подталкивая, тем самым, к тому, чтобы вскрыть в скором времени дремлющие на её теле гнойники и язвы, в виде противопоставления людей, сначала по конфессиональному, а затем и национальному признаку, с последующими обвинениями, погромами и преследованиями, логично вытекающими из этого, и заставляющими оживить в нашем сознании картины не столь уж отдаленного прошлого. Речь уже не идет о том, насколько страна вписывается или нет в окружающее её мировое сообщество: этот контраст очевиден и заметен даже невооруженным взглядом. Речь идет о нас с вами, о тех, кто живет на этой многострадальной земле. Любит её по-своему и имеет право на свое видение проблем. Хватить ли мудрости тем, кто находится на политическом "олимпе" вовремя остановиться и трезво взглянуть окружающую нас действительность? 
       В свете вышесказанного невольно возникает вопрос: "Как растить и воспитывать своих детей представителям иных многочисленных конфессий, что живут на территории России? Как должны воспринять данный законопроект жители Татарии или Башкирии? Наконец, что делать атеистам и тем, кто вообще не связывает свою жизнь ни с одной из существующих религий?" Это очень важные вопросы, на которые совсем непросто дать однозначный и удовлетворительный ответ. 
       Мы так привыкли с удивительной легкостью ломать "старое" и строить "новое", что нечего поражаться тому, что история, оказывается, ничему нас не учит. Видимо, революционный бунтарский дух, что сидит во многих из нас ещё с советских времен, просто неистребим. Вся наша история - это череда бунтов, переворотов, революций и глобальных преобразований, ни один из которых так и не привел нас к лучшей и достойной жизни. Мы уже просто, не представляем свою жизнь без проблем. Более того, мы научились создавать их на пустом месте. И, кажется, даже этим гордимся. 
       Чем больше мы удаляемся от нашего недавнего советского прошлого, черня и поливая грязью всё, что было связано с этим периодом, тем больше я начинаю осознавать – сколько, много хорошего и полезного можно было бы почерпнуть оттуда для нас. 
       Конечно же, я прекрасно понимаю, что вчерашним секретарям райкомов и обкомов, директорам заводов и фабрик, прибравшим к своим рукам после скорой приватизации народное добро, очень выгодно сейчас охаивать тот самый строй, в котором они росли и учились, проклиная на политинформациях буржуазный капитализм и частную собственность. Здесь, на российской почве эта собственность намного быстрее перекочевала в одни частные руки. Такое Западу и не снилось. Там, чтобы стать миллионером, необходимы годы упорного труда. Не то, что у нас. Вот мы и получили в итоге тот самый капитализм, которым нас пугали в советское время. И теперь любое необоснованное повышение цен запросто объясняем загадочным словосочетанием "законы рынка", перекладывая ответственность с собственных плеч в никуда. 
       Одну идеологию мы сменили на другую. То же самое произошло и с партией. Методы же, остались прежними. И теперь, всякого "инакомыслящего" мы пытаемся всеми правдами и неправдами подогнать под единый российский стандарт, что, в конечном счете, перечеркивает и обесценивает то положительное, что и в самом деле удалось накопить в ходе многолетних преобразований. 
       Самым обидным, на мой взгляд, является какая-то странная отрешенность и равнодушие нынешней молодежи к происходящим вокруг неё процессам, ценностные ориентиры которой благодаря умелой и хорошо поставленной рекламе и пропаганде, давно уже сдвинулись из области духовной в чисто практическую и материальную. Словарный запас многих молодых людей ограничен рамками интернетовских штампов, наподобие "превед", "какдила", "афтар жжот" и т.д. Про грамматику и орфографию я лучше и вовсе промолчу. Иногда, в целях самосовершенствования я пытаюсь устраивать для своих домашних диктанты, результаты которых потом невольно сравниваю со школьной программой из своего прошлого. И всякий раз убеждаюсь, что с многочисленными экспериментами в области школьной реформы, мы явно поторопились, истратив на это впустую немалое количество государственных средств. 
       Только в исключительные дни, когда к нам в гости приезжает мой минский друг, все домашние добровольно отменяют свои планы с тем, чтобы пообщаться с дядей-Андреем. Он обладает не только исключительным юмором и широкой эрудицией, но и ещё одним немаловажным качеством, которого так недостает сегодня многим из нас - умением искренне слушать и слышать своего собеседника. А также, поразительной способностью - привлечь и расположить к себе любого, независимо от обсуждаемой темы. Являясь тонким психологом и исключительно добрым и жизнерадостным по натуре, он быстро угадывает слабые струны своего оппонента и, находя в каждом нечто позитивное и положительное, умеет удивительным образом раскрыть это, заряжая своим оптимизмом и вселяя уверенность в своего собеседника. 
       Вот и на этот раз, перекинувшись дежурными шутками, тема разговора как бы незаметно и плавно перешла в острую дискуссию с молодыми людьми, подняв сложные вопросы нравственного порядка. 
       - Ну, хорошо, хорошо, - соглашается под неопровержимым шквалом разумно приведенных Андреем аргументов, мой сын, - а в чем, в таком случае, выражается различие между тактичностью и деликатностью? 
       - Тактичный молодой человек, застав даму в слезах, непременно предложит ей стул и подаст носовой платок. Деликатный же, помимо прочего, постарается усадить даму так, чтобы исключить возможность попадания прямого света на её лицо. 
       Да, соглашаюсь и я про себя: как, оказывается, все просто и понятно. Так, наверное, и должно быть не только в светском, но и в любом нормальном обществе, которое мы и собираемся строить. И тут же, видимо по ассоциации, в образе заплаканной дамы, почему-то, представляется Россия. Что? Ах, - кавалеры? А от "кавалеров" я уж, не жду особой деликатности. И, даже, черт с ней, с этой тактичностью. Я жду хотя бы одного - элементарного человеческого внимания...
Photo

Post has attachment

ПОТОМОК  РУСИЧЕЙ

Было это много лет тому назад. Ко мне в гости, проживающему уже в России, в Ленинграде, приехали мои студенческие друзья-земляки из Бухары — просто, навестить товарища. 
         Это уже сейчас, задним числом, когда межэтнические и межнациональные конфликты достигли своего апогея, я вдруг осознаю, что все мы были совершенно разных национальностей: один — кореец, другой — татарин, третий — таджик. Но это так, к слову. 
         Встречаю я, значит, их в аэропорту «Пулково», нанимаем такси и едем к нам домой. В машине, помимо  прожженного таксиста-питерца, оказалась попутчицей еще и старенькая бабушка — «божий одуванчик» - которая за все время пути не проронила ни единого слова. 
         Надо отдать должное моим друзьям — восточное воспитание, впитанное кровью с молоком, не замедлило сказаться даже здесь, несмотря на то, что от дома их отделяли тысячи километров. 
         Проявилось это, прежде всего в том, что, прекрасно зная, — как я рад их приезду и какой прием ожидает их дома (с соответствующим, положенному случаю, количеством спиртного и так далее), они, скромно опустив глаза, стали что-то застенчиво оправдываться и лепетать о Востоке, о традициях: мол, ты ведь, прекрасно знаешь, как принято встречать гостей — достаточно всего лишь чаю и сладостей… 
         Понятное дело, люди, воспитанные в традициях восточного гостеприимства, никогда и нигде не позволят, своим вольным или невольным приездом обременять жизнь тех, к кому они едут. Дабы избежать всевозможных взаимных извинений и прочей учтивости, принятых на Востоке, с сопутствующими данному случаю «книксенами» и «реверансами», я вдруг выпалил, ставшую впоследствии знаменитой, фразу: 
        - «Ну-у, это у вас так принято. А у нас — у русских…» 
         Наш многоопытный водитель от таких слов чуть не врезался в столб, находившийся далеко на обочине, а бедная бабулька еще долго не могла прийти в себя, всю оставшуюся дорогу периодически оборачиваясь на заднее сиденье и убеждаясь в том, что мои усы и густая черная борода никуда не исчезли.

Post has attachment


СЕ - ЧЕЛОВЕК

               Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.
                 Довольно часто (где бы я ни работал, в каком бы обществе ни вращался) мне приходилось сталкиваться с людьми, которые, общаясь на религиозную тему и соглашаясь со мною в общих вопросах, в заключение обескураживали и ставили меня в тупик своим безобидным, казалось бы, на первый взгляд, вопросом-утверждением: "Ты ведь мусульманин?".
                Умом, конечно, я понимаю бесхитростную и железную логику своего собеседника, приведшую его к конечному заключению: "Ну как же?! передо мной стоит южный человек, с усами, со Средней Азии, над которым в детстве был совершен обряд обрезания, соблюдающий - в основном - многие традиции и ритуалы мусульманства. Как ещё его можно назвать?"
               Себя, при этом, он автоматически причисляет к "противоположному стану", в зависимости от того - кем является мой собеседник. К примеру, если это поляк - то, понятное дело, беседу я веду с католиком, или если это русский - то, непременно, надо полагать - передо мной стоит истинно православный человек. Насколько он разбирается в вопросах возникновения католицизма или православия, их истории, основных догмах и постулатах - это уже десятый вопрос. Главное, он уже все разложил по полочкам, прочертив, при этом, чёткую границу - это "ваше", а это - "наше". Для него всё понятно и ясно. И если ему попытаться объяснить, что на Земле живут арабы-христиане, он наверняка удивится. И уж, совсем будет в шоке, когда узнает, что среди его собственных собратьев (будь это поляки, или же русские) существуют правоверные соотечественники - мусульмане.
               "Счастливый человек" - часто думаю я про таких людей. Действительно, что толку от того, что на протяжении всей своей жизни, я каждый день, каждый миг, ставлю перед собой многочисленные вопросы, связанные с религией, нравственным началом в человеке, со смыслом жизни и отношением к Богу? Намного ли я продвинулся, если сам веду далеко не праведный образ жизни: совсем не безразличен к противоположному полу, курю, пью, чуть ли не каждый день; если не могу ответить на такой простой вопрос: "А мусульманин ли я?"
               Раньше мне приходилось отшучиваться в многочисленных вариантах. Со временем - надоело. Теперь же, как мне кажется, я начинаю догадываться; так наверное говорят про собаку: понимает, да сказать не может.
              В связи с этим, мне вспоминается фильм Б.Бертолуччи "Последний император". Есть там такой эпизод: наставник (американец) объясняет маленькому императору, ЧТО значит быть джентльменом, на что получает замечательный вопрос от "ученика": "А Вы - джентльмен?". Было видно, что вопрос ошеломил и несколько обескуражил Учителя. Как принято говорить в таких случаях - "удар ниже пояса". Но он сумел выйти из положения достойно, ответив так: "Я стараюсь во всем походить на джентльмена".
              Так вот, в отличие от своих собеседников, автоматически причисляющих себя к определенной конфессии, я бы, скорее ответил так:
              Вы мне льстите и незаслуженно приписываете то, к чему я всей душой хотел бы устремиться, но у меня пока не получается. Поскольку, я тоже, как и Вы, иногда делаю различия и - в редкие минуты гнева - могу противопоставлять одних людей другим. Потому, что просыпаясь утром, сам себе уже в тысячный раз повторяю как заклинание, что с этого момента брошу пить, но по окончании рабочего дня, скорее бегу домой и чуть ли не с порога, первым делом ставлю водку в морозилку, с тем, чтобы, когда переоденусь и вымою руки, она хоть немного бы остыла. Потому что я не совершаю многих обязательных ритуалов, предписанных для мусульман, поскольку молиться механически, без искренности я считаю ещё бОльшим прегрешением пред Ним, нежели не молиться вовсе.
              Но, тем не менее, мне бы очень хотелось быть мусульманином. Настоящим мусульманином. Потому, что в моем понятии - быть настоящим мусульманином - это означает: не делать никаких различий между людьми, проявлять любовь и сострадание ко всему живому и неживому, стараться во всем быть искренним и правдивым, и пытаться каждый день понемногу избавляться от лицемерия, ханжества и лжи. Проявлять терпение и лояльность к оппоненту, уважать возраст человека и проявлять снисходительность по отношению к нему даже тогда, когда он (по твоему мнению) глубоко неправ. Пытаться уважать другую точку зрения, другую культуру, иные идеалы, мировоззрение и духовные ценности. Одинаково чтить всех пророков и Учителей мудрости, что были ниспосланы в назидание человечеству, поскольку источник, откуда они к нам пришли Один и Един.
             Правильно: в конечном итоге получается, что - быть настоящим мусульманином - это означает - быть настоящим иудеем, или христианином, или буддистом, ибо все эти конфессии являются надстройкой, институтами, созданными для удобства людей. И если один человек, в своей сокровенной молитве обращается к Будде, другой - ко Христу, третий - к Яхве, четвертый к Аллаху и так далее, то разве не к одному и тому же Сущему мы протягиваем свои руки?
             Когда тебя мучает жажда, и ты хочешь пить, разве обращаешь особо внимание на сосуд, в котором тебе подается вода? Алюминиевая кружка, пиала, бокал или обычная чашка - какая разница - какую форму он имеет? Тебе ведь нужно содержимое, а не внешняя форма...


             Я много раз думал над истоками возникновения национализма, шовинизма, фашизма, расизма и тому подобных "измов". Почему мое поколение, воспитанное в самом что ни на есть тоталитарном обществе, не было так поражено той "чумой", которая после так называемой перестройки пошла расти бурными темпами, с каждым годом чуть ли не в геометрической прогрессии, покрывая метастазами бывшую территорию некогда огромного государства, под названием СССР?
             Нет, нет: я далеко не сторонник оправдания тогдашнего режима и существовавшей в то время идеологии. Не знаю, кто сказал, но со сказанным согласен: "Тот, кто пытается повернуть историю вспять и восстановить бывший Союз - не имеет головы, но тот, кто охаивает и чернит своё прошлое - не имеет сердца".
             Я то, прекрасно помню своих одноклассников, а затем и однокурсников: это теперь, задним числом, вдруг открываю для себя, что почти все мы были разных национальностей! А ведь, тогда мы даже и думать не смели, что этот - татарин, тот - узбек, этот - русский, а тот - еврей. Да, многие у нас имели клички, порою довольно обидные, но они никак не были связаны с национальностью конкретного человека. И, если кого-то, бывало, недолюбливали, то это – как правило – связывалось с какими-нибудь негативными качествами, чертами характера, которые осуждаются в любом обществе: жадность, скупость, лицемерие, эгоизм и так далее. Но, чтобы ненавидеть человека только за то, что он родился евреем, русским или таджиком - такого я не припомню. То есть я знал, что такие люди существуют на свете, но ничего, кроме жалости они во мне не вызывали, потому как, такое явление в сознании большинства нормальных людей считалось патологией, а больных следует жалеть.
            Понимаю: меня, конечно-же, вполне резонно могут упрекнуть в лукавстве, и в качестве примера привести случаи национализма и негативного отношения к русским имевшим место в ряде республик Прибалтики, в западной части Украины, да и в некоторых регионах России (та же Чечня, крымские татары и так далее...). Более того, в многочисленных своих поездках по бывшей стране, я и сам становился непосредственным свидетелем таких случаев: скажем, в той же самой Прибалтике ("оккупанты" и прочее...) Но, в таком случае, давайте, и мы с вами постараемся честно ответить самим себе: "Как такое могло возникнуть, и почему они "ни с того, ни с сего" затаили такую злобу на нас?" Но - как известно - "дыма без огня не бывает". И по некотором истечении времени, "вдруг" выясняются историками и политологами и предаются огласке такие факты, как: "сталинское переселение народов", пакт "Молотова и Риббентропа" и много других, не делающих чести тогдашнему руководству страны.
           Нисколько, ни в малейшей степени, не оправдывая случаи национализма, имевшие место в этих республиках, я только хочу указать, что те ошибки, что были допущены имперской политикой бывшего руководства, вылились в настоящую трагедию и бумерангом возвратились в нашу сегодняшнюю жизнь.
           На Востоке существует такая поговорка: разбитую чашку уже не склеишь. Что ж, возможно это и так. Но, на то и дается история, чтобы человек, проследив за её ходом, сумел извлечь для себя и последующих поколений хоть какой-то урок.
           Не сделаю открытия, если скажу: там, где доминирует политическая и идеологическая составляющая, базирующаяся на исключительной роли определенной нации, и её влиянии на мировые процессы, там с определенной долей вероятности, можно сказать, подготовлена унавоженная и благодатная почва для всякого рода "измов", одним из которых является "патриотизм". Точнее по этому поводу выразился Самюэль Джонсон: "...Патриотизм - это последнее прибежище негодяя". Поскольку, когда иссякают последние аргументы и крыть более нечем, тогда лезут за пазуху и вытаскивают огромный булыжник под названием "патриотизм".
          "Как же так? - в благородном гневе вспыхнет воображаемый оппонент - А как же быть со здоровым чувством патриотизма, выраженном в стремлении защищать свою родину, свои духовные культурные ценности?"
          Но в том то всё и дело, что истинные духовные ценности всегда, во все времена являлись общечеловеческими, вневременными ценностями; они были надрелигиозны, наднациональны и ни в коей мере не были связаны с идеологией, а уж с политикой - тем более. Совсем другое дело - обычаи, традиции, народный фольклор - словом, та самая этнографическая изюминка, без которой немыслим любой народ и который необходимо поддерживать и передавать из поколение в поколение, ибо всё возникшее там, возникло естественным путем из недр самого народа, что и составляет национальный стержень и неповторимый колорит той или иной нации.
           Но когда, как главный аргумент, мне приводят стихи Ф.Тютчева -
           "Умом Россию не понять,
           Аршином общим не измерить..."
           и вдобавок начинают мне объяснять - почему "у неё особенная стать", примерно на следующем варианте: "Почему слова "американец", "француз", "немец" и так далее, являются существительными, и только слово "русский" подпадает ещё и под определение (какой)?" - тогда я тихо умолкаю, от осознания того, что дальнейший диспут бесперспективен и бесполезен.
           Именно этот элемент - сознание особой исключительности своей нации - как раз таки - и мешает трезвому и нормальному восприятию окружающей действительности, а вместе с тем способствует возникновению в человеке нездоровых эмоций, ложных идей, имперских амбиций и яростного непримиримого отстаивания своей точки зрения в жёсткой форме.
           То же самое я неоднократно наблюдал и на примере своих, так называемых, "земляков", превозносивших Восток и преимущества восточного менталитета над западным мышлением с её сухой рациональностью. И, как бы, в подтверждение, обильно приводились многочисленные имена, цитаты и биографии  таких известных всему миру ученых, как Абу Али ибн Сина (Авиценна), Джалалиддин Руми, Хайям, Хафиз, Фараби и так далее. В такие минуты мне так и хочется воскликнуть: "Как же тебе не стыдно прикрываться именами таких личностей, которые оставили свой след в истории только благодаря тому, что впитали в себя всю культуру своих предшественников, все духовное общечеловеческое наследие, что - собственно - и отличает цивилизованного человека от обычного твердолобого обывателя?! Что лично ты сам привнес в этот мир с тем, чтобы твои потомки могли бы гордиться тобой, как ты сейчас прикрываешься своими предшественниками?" И почему сегодня, слово "Восток" не вызывает к себе такого расположения, как в былые времена, и - в лучшем случае - ассоциируется с Объединенными Арабскими Эмиратами и со сказками "Тысячу и одной ночи", ну а в худшем - с ваххабизмом и терроризмом?"
          Я заметил одну особенность: чем более ограничен, беднее духовно и патриотично настроен человек, тем сильнее в нем склонность - делить общество на "своих" и "чужих", тем явственнее выпячивается из него мнимая гордость за свою принадлежность к "особой" нации и касте, со всеми вытекающими отсюда последствиями - агрессивностью и категоричностью. И наоборот: чем проще и естественнее в своих поступках и речах, чем скромнее, демократичнее и искреннее человек, тем сильнее привязывает и располагает к себе собеседника своей непосредственностью и открытой душой, своим дружелюбием, заинтересованностью обсуждаемой темы, любопытствуя и стремясь вобрать в себя всё замечательное многообразие подаренной ему Природой жизни. Поскольку, у таких людей никогда не возникает мысль о том, - какой национальности, или какого образования человек перед ними стоит
         Последние мне импонируют больше, потому, что в них нет никакой искусственности, и в моем понимании, они не только ничем не нарушают существующий миропорядок, но и существенно дополняют его, привнося в этот мир чистоту своих помыслов и органично вписываясь в окружающий нас ландшафт, как: этот лес, эта поляна, эта река и - наконец - этот родник. И я бы желал пить из этого родника, незамутненного ничем, не требующего никакого хлорирования и дополнительной очистки.
         Когда-то, две тысячи лет тому назад римский префект Понтий Пилат, обращаясь к синедриону и еврейскому народу, произнес, указывая на Христа: "Се - человек". Мне всегда  казалось, что этим он, по меньшей мере, принизил Его, отвергая, тем самым Его божественное происхождение. Но, глядя на сегодняшнее общество, я невольно задаюсь вопросом: "А так ли уж мало, и так ли легко заслужить это непростое право, чтобы о тебе могли сказать: Се - человек"?
Wait while more posts are being loaded