Profile cover photo
Profile photo
Сергей Решетников (Sergei Reshetnikov)
81 followers -
Писатель, сценарист, драматург, режиссер Сергей Решетников
Писатель, сценарист, драматург, режиссер Сергей Решетников

81 followers
About
Communities and Collections
Posts

Post has attachment
Белый принц черную принцессу

Егор Летов пел: «Своё говно не пахнет». Моё пахнет. Запахи меня убивают. Меня убивает запах пота. И чужого пота, и своего. У меня еще в детстве зародилось ощущение, что тело, в котором я живу, мне не принадлежит, что оно мне чужое. Я всего брезговал. Даже своей задницы. Тогда говно, вылезающее из меня, отравило новорожденный родник человеколюбия. А истинная поэзия и волшебная музыка помогли мне опуститься корнями во мрак. И эти корни не вырвать, не ликвидировать химическими методами. И многие черви живут вкруг моих корней.

Шли годы. К четвертаку я интуитивно нащупал проблему, осознал суть и убедил себя в том, что всё пройдет. Но с последующими годами ситуация только усугубилась. А к сорокету дошла до абсурда. Сейчас я уверен, что данное тело, которое, типа, моё, данный организм, жидкости и вещества, выходящие из него, топят мою душу в густом потоке сенильной деменции альцгеймеровского типа. У меня запущенный «психоз чистых рук и чистой жопы», хронический обсессивно-компульсивный «невроз чистоплотности». Но при том я легко могу сделать куннилингус женщине, которая не сходила в душ перед сексом. Я люблю анальный секс и не требую клизмения. Парадокс? Хрен его знает. В каких комплексах лежат изложенные выше проблемы? Всё, конечно, типа, из детства. Типа того. К кому мне идти? К психологу? К психотерапевту? К психиатру? К шаману? К Богу? О чем я? О себе? Нет. Не о себе. Однако, я помню, о чем я. Я о бактериях, о грязных смартфонах, о черных задницах и о красивых женщинах.

Буду краток. Мир грязен, напичкан бактериями, паразитами, болезнями и людьми. Они всюду. Они везде.

Осенью прошлого года я устроился в одну из компаний на руководящую должность. Должность была руководящей, но руководить было не кем. Как говорится – мечта идиота, отвечаешь только за себя. О чем я? Нет, не о работе. Работа – говно. Человек, который рассказывает вам, что работа приносит удовольствие – лжет. Работа не может приносить удовольствия.

В первый же трудовой день мне показали мой кабинет. Через неделю дали ноутбук. Нужно отметить, что я умею работать хорошо, добиваюсь результатов, достигаю целей. Я сообразительный, усидчивый, въедливый. Но у меня свой Бог, у меня свои червяки в корнях и полное отсутствие стадного инстинкта. Я человек, которому не скучно наедине с самим собой. Я человек, который читает людей по лицам, жестам и запахам. Люди как книги. Есть книги, которые можно читать бесконечно. А есть просто книжки-раскраски, веселые картинки, поваренные книги, журналы по макияжу и визажу. Интересно читать с девяти утра до шести вечера тонкую брошюру по макияжу? С ума, блядь, сойдешь.

В моей новой компании было очень много представительниц прекрасного пола, которые позволили мне насладиться рассказами о тонкостях макияжа и о самом главном – о жрачке. Рассказы о жрачке убаюкивают и усыпляют. Бессмысленно приводить здесь цитаты и диалоги. Они типичные в типичном. Они про «вкусно хавать», «сытно жрать», они про «рецепты» и «наслаждение пироженками». А пироженками, как известно, кормятся паразиты: лямблии всяческие, описторхи громадные и прочие, сука, черви. Тут-то я опять возвращаюсь к своим болячкам. К своему «психозу чистых рук и мытых жоп».

Шел обычный рабочий день. Мои красавицы сидели за столом кабинета, где пили чай и обедали, если обед принесен из дома. Я пил зеленый чай и слушал про чудеса кухни Елены Викторовны, нашего главбуха. Она была женщиной в годах, в прошлом – красивой, в настоящем – достаточно полной, чтобы сказать «толстой». Другие были моложе. Многие еще не успели обабиться, набрать в бока жирок, но, поедая пироженки и шоколадки в больших количествах, как будто бы подсознательно шли к этому. Красивые женщины – это всегда временно. Не верьте этой красоте. Красоту сожрут пироженки, конфетки и прочие сладости. Но дело даже не в сладком. Дело в том, что, поедаю едьбу, они клали перед собой смартфоны и, перекладывая пироженку из одной руки в другую, между делом юзали свои смартфоны, которые, извиняюсь за выражение, грязнее жопы. Да-да. Наши с вами смартфоны, планшеты и ноутбуки грязнее жопы. Там живет такое количество бактерий и паразитов, что здесь стоит крепко задуматься не только такому психу чистых рук, как я, но и прочим «нормальным» людям. Когда помощник генерального – двадцатипятилетняя длинноногая красавица (красавица – это чистая правда) Юлия юзала свой айфон, а потом тащила эти руки в рот, меня в тот момент как будто током било, как будто через мой мозг пропускали электрический ток. Шарики за ролики заходили. Мне хотелось закричать: «Юленька, что ты делаешь!? Ведь ты прекрасна! Тебе – двадцать пять. На тебя оглядываются мужчины. И слюни текут по их подбородкам. Зачем ты тащишь в рот руки после грязного айфона?»

Кстати, потом люди удивляются: откуда у них изо рта запах. Из жопы, от смартфона, блядь. В их кишечниках и печёнках срут паразиты: хитрожопые лямблии, злобные описторхи и прочие очумевшие от пироженок глисты.

Я ненавижу людей, которые едят грязные яблоки. Я ненавижу то, что исходит из меня. Я ненавижу эти личинки, калтушки и котяки, которые проваливаются по утрам в белую пропасть унитаза. После которых я, как мусульманин, мою жопу на три раза. Тру, тру, тру, блядь, как больной. Я ненавижу это временное тело, за которым я ухаживаю, которое стараюсь содержать в чистоте, которое брею, мажу питательным кремом, которое постоянно просит жрать и пить.

На днях в Тверской области умер мой старый друг. Андрюха. Позвонил Виктор Эдуардович (другой мой друг) и сообщил эту новость, которую я поначалу воспринял как страшную… Я чуть-чуть запил. Потом позвонила Татьяна из Томска, спросила:
– Ты знаешь? – Знаю.
– Я уже второй день умираю… Как-то так, – добавила она.
– Что там? Чем-то нужно помогать? Или чо?
– Я не знаю. Я знаю только то, что он больше не приедет ко мне, не сядет на полу и не начнет петь мне песни под гитару. Больше я ничего не знаю…

После разговора с Таней я выпил еще поллитру водки и меня осенило. Я окончательно осознал, что смерть – это выход, и что Андрюха теперь счастлив. Андрюха избавился от своего тела, которое выделяло пот, мочу, откладывало личинки, котяки, калтушки, лепёшки. Тело, из которого лезли волосы, ногти, потребности… Ведь пело не его тело, пела его душа. «Километры дорог, километры…» Да. Как-то так. Во время разговора с Таней рядом со мной на кровати лежала обнаженная негритянка. Она называла себя «Принцессой». Она по-русски знала три-пять слов, например, «хуй», «водка» и так далее. Меня данный словарный запас устраивал полностью. Она была самым благодарным слушателем. Она никогда не перебивала и ни хуя не понимала. Я мог ей читать стихи, говорить всякую хрень. Она просто лежала и моргала большими черными глазами. Я часто встречался со своей «Принцессой», которую просил называть меня «Принцем». Белый принц и черная принцесса лежали на кровати. Я пил водку. Она юзала свой грязный айфон, общалась с подругами из Нигерии. Выпив водки, я решил сделать ей куннилингус. Отлизывая, я думал: «Черная кожа, красные губы, не так как у российских снежинок»

Утром я сдал традиционные ежегодные образцы крови на ВИЧ ½ (Антиген+Антитела). Вечером на электронную почту пришел результат. Отрицательный.

30.09.2018 (с) Сергей Решетников

http://reshetnikow.com/catalog/tale/belyyprintschernuyuprintsessu/
Photo
Add a comment...

Post has attachment
Хорошие люди собираются в фаши

Есть такая каста людей — хорошие люди. Хороший человек может запросто стать неплохим программистом, удовлетворительным дизайнером, писателем средней руки, оставаясь при этом просто хорошим человеком. Знаешь, почему он становится только лишь посредственным программистом или писателем? Потому что у него нет сдвига по фазе. А чтобы выйти за рамки посредственности обязательно нужен субстанциальный сдвиг. И чем больше сдвиг, тем больше гениальность, тем больше отчужденность, тем больше отчуждения и непонимания. Хороший человек хорошо входит в массы. Хороший человек всегда как сыр в масле. Его видно издалека. Жизненный опыт хорошего человека, как правило, соответствует идеальным общественным нормам. Он учится у таких же посредственностей как он сам. Он учится у современников. И он хороший не потому, что искренний и добрый, а потому что вынужден быть хорошим. Потому что ничего другого ему не дано. Хороший человек никогда не станет великим писателем, гениальным художником, суперпрограммистом или чумовым дизайнером. Он всегда при ком-то. Он всегда прицепом. Он всегда рядом. Он часть фашины. Понимаешь, о чем я? Да? Он из семейства прилипаловых. И их много. Очень много. А когда много хороших людей собирается в толпу — это уже стадо. В основной своей массе именно из хороших людей состоят организации ФАШИ. И не факт, что хороший человек придет на помощь, когда тебе станет трудно. Он легко прилипает и также легко отлипает.

Хороший человек питается планктоном и эктопаразитами хозяина. Он и сам, по сути, эктопаразит. Он является основным переносчиком таких заболеваний, как герпес, чума, гепатит С, малярия, болезнь Лайма, гонорея.

Правда, иногда бывают исключения. Например, я. Угу. Шутка.

http://reshetnikow.com/catalog/think/good-people-fasci/
Photo
Add a comment...

Post has attachment
Личинки
Есть у меня два закадычных друга - Митька и Вовка. Я вместе с ними с первого курса института цистерну водки выкушал. Пили мы в студенческие 90-е до чертиков. Особенно я. Я вообще человек особенный. И жизнь у меня - сплошная черная полоса. А что теперь делать? По такой полосе поехал. Не возвращаться же взад.
Мы с Вовкой и Митькой после окончания института разъехались по разным городам. Митька умный, сразу рванул в Москву. Вовка обстоятельный, остался в Кузьне. А я раздолбай, перво-наперво в поисках счастья объездил половину Сибири. Не нашел. Но попал в глубокую Жопу. Попал, так сказать, в водоворот невезений. Карма у меня такая - нырять глубоко в жопу в аккурат до прямой кишки. Однако мало-помалу я выбрался. Подделав подписи и печати, стал маленьким начальником на одном градообразующем предприятии. Грамотно организовал работу подразделения. Подчиненные меня уважали, ценили. Я поначалу старался, держался уверенно, выглядел солидно. Но шеф стал меня упрекать. Мол, откаты берешь.
- Не беру я откаты, - отнекивался я.
- Нет, берешь. Не хитри, Михалыч. - Он всегда называл меня «Михалычем», хотя я был младше его лет на двадцать.
- Не беру, Сергей Иванович. Сукой буду.
Он грозил пальцем, криво улыбался и, прищурившись, говорил:
- Берешь.
Я пожал плечами, развел руками и стал брать откаты.
Потом еще... это… взялся за старое - забухал. Появились новые друзья, которые были рангом поважнее студенческих друзей - Вовки и Митьки. Например, Андрюха. Мы с ним цистерну водки выкушали. Или Виктор Викторович. Тоже тот еще алкаш. Такой же как я. И иные деятели, выпивающие много или мало. Бухал я со всеми. С утра приезжал на работу пьяным. Переспал с некоторыми подчиненными из женской половины. Забил на работу и всех достал. В общем, меня, типа, почти уволили. Вернее, я уволился по собственному... Это называется - совесть. В общем и целом, данная хрень сейчас не имеет значения. Я по примеру Митьки поехал в Москву. Там мы встретились с Митькой, побухали пару дней. Так себе побухали. Слабенько. Чё такое два дня? Детский сад. Да и Митька... Как бы это сказать? Чуток скурвился что ли… Чё-то как-то из него… это… полезла хрень всякая... Московская. Ага. Столичная хрень, которая, кстати, из меня спустя годы полезла большими личинками и коричневыми колбасками, попахивающими говнецом.
Через два года жизни в Москве я при помощи новой жены Ирины поднялся. Да. Так слегонца поднялся. Квартирку прикупил на Фрунзенской, новую машинку «мерина». И как-то, сука, с Митькой у нас окончательно прекратились отношения. Как будто чё-то не то я сделал. Как будто черная кошка пробежала. Вероятно, уже тогда из меня лезли московские колбаски. А может завидовал мне Митька. Ведь он-то как прежде жил на съемной квартире и ездил на старом разбитом «японце». Ну а Вовка, как я уже сказал вначале, работал в Кузне. И со всей страстью разрывался между женой и любовницей. До сердечного приступа себя довел, балбес. После больницы взял он отпуск и прилетел в Москву по делам. Перед отлетом в Сибирь мы с ним договорились побухать в ресторане. Я начиненный московскими личинками пошел на встречу. Вовка мне обрадовался, хлопнул по плечу и сказал:
- Классно, Колюня! Классно выглядишь. Классный прикид. Часы классные. Ты классный!
Я снисходительно улыбнулся, посмотрел на свой Ролекс, обронил первую вонючую личинку гордыни, и мы направились в ресторан. Не самый дорогой на Тверской улице, но и не самый, скажем прямо, дешевый.
Я на двоих заказал мясо на вертеле, перепелов со шпинатом, салатов овощных... И еще графинчик ледяной водофки заказал.
Вовка загляделся на официантку. Я погрозил ему пальцем. Он засмеялся.
Выпили мы с ним по рюмочке. Тут же я без разговоров налил по второй. Молча выпили. Закусили слегонца. Лафа. Пошла по телу первая волна тепла. Обожаю кайф после первой рюмки водки. Пошел разговор.
Мы вспомнили молодость, посмеялись над выпитой цистерной водки. По этому поводу выпили еще по рюмочке. Потом еще. Еще. И еще... графин. После чего заговорили о бабах. Есть такая кондиция, для входа в которую нужно выпить пару графинов.
- Прикинь, да, Михалыч? (Вовка иногда зовет меня «Михалычем», хотя я младше его, но это так – для прикола)
- Прикидываю.
- Она подо мной юлой крутилась... Такая вся, сука, жгучая, Колян... такая зажигалка... Полный автоген просто! Слушай. Так я ее на резьбу... И - вау! Чётко.
- Ага. Ты молодец, Вова. Откуда только силы берешь? Перетрахал уже половину Кузни. Как у тебя, кстати, сердце после... больницы?
- Ни чё. Врач сказал, ограничить физические нагрузки.
Мы замолчали, молча выпили еще по одной, и я продолжил:
- Ну-у... ты же понимаешь, Вовка, что жена, любовница, прочие женщины, шлюхи, проститутки - это большая нагрузка на сердце?
Вовка глубоко вздохнул, налил еще по одной, и мы замахнули еще по одной. Второй графинчик кончился. Принесли еще один. Вовка полил мне, себе, медленно поставил запотевший графин на стол, поковырялся вилкой в перепёлке и тихо спросил:
- А хочешь фишку?
- Валяй, - махнул рукой я, надеясь, что следующий рассказ будет не об очередной соске, которая вертится как юла и у которой резьба с автогеном.
- Приезжаю я в компанию Митькину... Здесь у меня руководство... Ну ты знаешь...
Я киваю.
Вовка, оглядевшись по сторонам, продолжает шёпотом:
- У меня... это... в пределах руководства, как бы, кореш... Ну дружок, типа. Его тоже Вовкой зовут... Он замолчал и опять стал ковырять вилкой в перепёлке.
- Ну и чё? Чё ты тянешь, Вова? Давай уже...
Тот выдохнул, облизал вилку, положил на стол и сказал:
- Дашка Митькина...
И опять, блин, хитро заулыбался.
- Чё-чё? - не терпелось мне.
- Дашку Митькину... вся компания перетрахала.
Я развел руками.
- Что значит - ВСЯ компания? У них в компании, насколько мне не изменяет память, несколько тысяч человек работает... а то и больше.
- Ну... практически... вся компания. Та часть компании, которая сидит в головном офисе. А там примерно пятьдесят человек, и сорок из них мужчины... Прикинь да?
Вовка с улыбкой развел руками, как будто только что на арене цирка выполнил опасный трюк. Я нахмурился, выпил рюмку водки. Потом взял графин и хлебнул несколько раз из графина. Вовка улыбался и внимательно на меня смотрел.
Я громко поставил графин на стол и выдавил из себя:
- Офигеть! Да ты чё!? ВСЕ?
Вовка засмеялся:
- Абсолютно.
Я сморщился, вытер губы рукавом и замотал головой.
- Не могу поверить. Даша - такая... такая... такая порядочная... девушка... Женщина. Красивая.
Вовка подхватил на вилку шпинат, закусил и произнес:
- Да-а-а. Красивая. Именно. Именно поэтому ВСЕ, Михалыч. Понимаешь? Именно поэтому.
- Офигеть. А Митька?
- Чё Митька?
- Митька чё?
- Ни чё Митька. Не знает Митька ни фига. - И Вовка приставил руки к голове, изобразив рога.
Я окончательно охмелел и в итоге тоже засмеялся. Мы - два сплетника - стали обсуждать, какой Митька лошара и как ловко Дашка обводит его вокруг пальца. Вдруг Вовка схватил меня за руку и зашептал:
- А давай мы с тобой тоже… Дашку... это самое... как-нибудь... А?
Я одернул свою руку и вскочил на ноги:
- Да ты что говоришь-то, Вовка!? Вовка, ты что сейчас мне предлагаешь!? Вова, ты даже щас не представляешь на какую... сука, подлость ты меня толкаешь! Разве друзья так поступают, Володя? Нет, конечно. - Я сел на место, вытер со лба пот. - Нет, ну, конечно, Даша... Даша - девушка хорошая, красивая, эффектная... Титьки у нее... это... большие... Хорошенькие такие ляльки... Ноги прикольные.
- Вот-вот, - хитро улыбался Вовка, заглядывая мне в лицо.
Но мне удалось взять себя в руки, и я сказал:
- Но Митька - наш друг, Вовка! Мы не можем трахать жену друга. Понимаешь? Надо ему рассказать об этом...
- О чем?
- Обо всем. Надо ему обязательно рассказать... что Дашка... что Даша... Его Да… Даша... - Я долго искал, что сказать и сказал: - Что Даша спит. Спит со всеми... со всеми менеджерами головного офиса... Он же наш друг. А? Володя? Что делать-то, Вовка? - Я выдохнул: - Надо помочь другу.
Вовка перестал смеяться, налил водки только себе, выпил, поставил рюмку, закусил перепёлкой и как будто между делом сказал:
- Титьки у нее… хорошие. Этого не отнять. Я понимаю менеджеров головного офиса. Очень хорошо понимаю, Михалыч.
- О чем ты вообще, Вовка? Господи, как быть-то!? Ну стрёмно ведь, Вован!
Вовка выпил еще водки и спокойно сказал:
- Чё ты предлагаешь: прийти и разрушить семью?
- Семью!? Какую семью, Володя!? Она, блядь, спит со всем офисом. Её наверняка там трахают… трахают во все щели, а Митька не знает. Митька ни хрена не знает, Володя! Понимаешь?
Вовка, пережевывая перепёлку, продолжил рассуждать:
- Семья - ячейка общества, Михалыч.
Я выпил еще водки и сурово спросил:
- Ты издеваешься, Володя? Митька - наш друг.
Вовка подсел ко мне, обнял меня и спокойно сказал:
- Колюня, дружище, пусть уже Митька сам решает свои проблемы, а мне пора на самолет.
Я проводил Вовку в аэропорт. Там мы еще пару раз выпили. Больше о Митьке и Дашке мы не говорили. Да и вообще как-то, скажем прямо, разговор в аэропорту не клеился. Как будто Вовка навалил мне в карман огромную вонючую сибирскую личинку. Да еще и размазал, чтобы она никогда не отстиралась, чтобы ее запах остался со мной навсегда.
Потом Вовка пошел на посадку, а я взял такси и поехал домой. Всю дорогу я думал о Митьке. Как я могу ему об этом рассказать? Как? Подойти, сказать: «Митя, твою Дашу, твоя красавицу Дашу трахает весь головной офис, а там... там примерно пятьдесят человек, и сорок из них мужчины...» Как!? Как ему сказать об изменах жены?
Да никак. А потом я думал о Дашке. И мысли о ней были непристойными настолько, что у меня, сука, встал. И стыд, и вожделение смешались в моей пьяной башке. Мне захотелось поехать к проституткам или умереть. Но я стоически сдержался. Приехал домой. Дома жена. Ирина. Ирочка. Золотце.
- Привет, - спокойно сказала она. Ира знала, что сегодня мы крепко бухаем с Вовкой.
- Проводил Вовку в аэропорт. - сказал я, разулся и добавил: - Посадил его в самолет.
Я поднялся, подошел к Ирине, улыбнулся, выдохнул и поцеловал ее в губы. Вернее, попытался поцеловать.
Она отстранилась и сказала:
- От тебя пахнет.
- Купила сапоги? - Спросил я.
Ира как дитя обрадовалась, вспомнила и побежала в комнату. Я громко зевнул и прошел за ней.
Она достала сапоги из коробки, надела их и с улыбкой прошла по комнате - как по подиуму. Потом повернулась, покачивая бедрами, ушла вглубь комнаты и вернулась опять. Ира была счастлива и улыбалась. Я сел в кресло, не отрывая от нее глаз. Она у меня красавица. Я был счастлив.
- Как тебе? - Спросила она.
- Классно. Ты красивая.
- В них так удобно! Ты себе не представляешь! - Добавила она, села на диван и стала снимать сапоги.
Я смотрел на неё. Титьки у неё хорошие. Ноги длинные красивые. Жопа… Жопа - самое главное в женщине. В жопе её душа, её счастье, её будущее. Кстати, моё будущее тоже там. Я подумал о видимости счастья. И мне вдруг стало грустно и стыдно... И сразу же после этого страшно. А вдруг? Вдруг я тоже как Митька? Вдруг и моя Ирка... Вдруг Ира тоже как Дашка? Ах, Вовка, Вовка, зачем ты мне подкинул эту личинку? Она разбила мне сердце, Володя. Я представил себе, как каждую ночь Митька ложится в постель с Дашкой... Касается Дашки… Касается той, которую излапали десятки рук менеджеров головного офиса. Митька трогает ее хорошенькие ляльки... И самое главное, что он, сука, не понимает, что происходит. Он, сука, не врубается, что его водят за нос. И я ничем помочь ему не могу. А нужна ли ему моя помощь? Может быть ему удобнее быть обманутым. О боже! Мой бедный, бедный, Митя!
Ира села ко мне на колени и спросила:
- Ты чего, Коль? Устал? Да?
- Устал, Ирочка, устал, золотце. Вовка слишком много говорит… Щас пойдем в постельку. - Вовка же не единственный твой друг? Правильно?
- Правильно.
- Раньше ты еще с Митькой общался...
- Да-а-а. Общался. Больше почему-то не общаюсь.

15 сентября 2018 года
Сергей Решетников

Оригинал текста: http://reshetnikow.com/catalog/tale/larva/
Add a comment...

Post has attachment

Post has attachment
Река Золотой #Китат, #рыбалка на #спиннинг, красивейшие места Сибири под музыку Tom Waits https://youtu.be/ht5u2FSGwko
Add a comment...

Post has attachment
Я ждал. Май был.
Чуть-чуть не простыл.
Я ждал. Где ты
Ела шоколад, пила колу?

Три. Пять. Семь минут.
Ждал, блин. И тут!
Ты шла. Шла ты
Ела шоколад, пила Колу.

Час пик. Монтаж.
Дверь. Лифт. Этаж.
Ложись. Не спеши.
Кушай шоколад, выпей Колу.

Стинг, Шнур, Лелюш.
Стон, крик, и в душ.
Лишь ты опять
Ела шоколад, пила колу.

Слов нет. Твоя щека.
Чмок! Чмок! Пока!
Ты шла. Шла ты.
Ела шоколад, пила Колу.
Add a comment...

Post has attachment
Add a comment...

Post has shared content

Post has shared content
«Я почему пить бросаю время от времени? Потому что пьяный я люблю весь Мир. Пьяный я обнимаю этот Мир с любовью, трачу деньги, жгу, утопаю в счастии. С утра просыпаюсь, и эта любовь уходит»
http://reshetnikow.com/catalog/think/drunk-love-the-world/
Add a comment...

Post has attachment
Add a comment...
Wait while more posts are being loaded